Герой

 – Сама постановка вопроса, что есть некие априори менее достойные и более достойные, люди первого, второго и третьего сорта по праву рождения – это ложь… нет, хуже, антинаучная чушь! Не верите мне – оглянитесь: к чему привёл навязанный идеологией фильтр? В совете, нет, среди всех повелителей Жизни не нашлось никого, кто поднял бы вопрос критической уязвимости государства из-за полной зависимости от одного-единственного явления природы! Даже сейчас, когда текущий порядок вещей буквально рушится под ногами – кто-нибудь, кроме меня, рискнул сказать что-то противоречащее «Теории»? Ну! Хоть кто-нибудь?!

– И что, по-твоему, надо делать? – в звенящей тишине с хорошо слышимым вздохом переспросила та самая женщина, что интересовалась у меня правом указывать другим.

– То, что я сказал. Выкинуть в мусорку «теорию», оперативно отреагировать на изменение политической обстановки, сохранить самое передовое государство этой планеты… А потом уже разбираться во внутренних проблемах. Исходя из практических соображений и научного подхода.

Глава 5

– Давай! – я дал отмашку Ладе, отскакивая от очередной овцы. Не потому что опасался готовой вот-вот «вылупиться» твари, а потому что…

– Пфу-у-у-у-у-уф! – с вытянутой руки аэроманта сорвался поток воздуха – промышленный вентилятор позавидует. Но сорвался не просто так, а подхватывая тончайшую меловую пыль из ящика под ногами у сестры. Белёсый полупрозрачный поток ударил в лабораторное животное, заставив заметаться в своём тесном загончике и жалобно заблеять… а потом вдруг словно взорвался изнутри! Вылетевший в высоком прыжке мутант пучил глаза с горизонтальными зрачками сильнее обычного, но при этом на сероватой шерсти не было ни одной белой пылинки.

– Блем-м! – в очередной раз пропела тетива арбалета.

– Что на этот раз? – Я подхватил медицинский лоток с ножом и скальпелем, клеёнку и привычно двинулся к туше.

– Двадцать восемь и три, – потратила несколько секунд, чтобы прочесть показания циферблата, Наташа.

– Двадцать девять и ноль, – тут же отозвалась Ола, играющая в эксперименте роль наблюдателя.

– Двадцать восемь и девять, – отчиталась родственница.

– Двадцать девять и ноль, – на всякий случай вставила волкоухая. Печать позволяла считать десятые доли секунды, но механические хронометры в экспериментах считались независимыми от наблюдателя и потому объективными регистраторами. – Записала.