Кто в тереме живёт, или Хроники мелкого рантье

А не "совок" этот грёбаный, где любую лучшую идею коллективно засрут и в асфальт закатают… Ведь у меня все конфликты в жизни, если разобраться, были только на творческой почве, только! Я ведь ещё в семидесятом году своему начальству мощнейшую идею подкинул насчёт классик-джаз-бэнда. Ну, в том смысле, чтобы брать известные классические вещи и подавать их в джазовой обработке… Ну, разве это плохо, а?! Если наш простой советский Ваня, гуляя в парке, заодно бы к прекрасному приобщался? Кто от этого пострадал бы, интересно? Так я не просто идею подкинул, я им готовые аранжировки показал из Чайковского с Хачатуряном… И что в итоге? А в итоге мне сказали, что я – мразь, подонок и диверсант… Ты понимаешь, Лёш?! Чуть-чуть мозгами шевельнул – и ты уже враг! А в Штатах, между прочим, я с этой идеей давно бы миллионером стал! Навыпускал бы там платиновых дисков и имел бы виллу у океана, как Рэй Чарльз или Джо Колтрэйн… Но – ничего! Я своё ещё наверстаю! Сорок пять лет для джазмена – разве возраст? Вот увидишь: я лет через десять сюда на гастроли приеду, да ещё с собственным бэндом! Поселюсь в "Метрополе", в самом крутом "люксе" за тысячу долларов, и буду с балкона на Кремль поплёвывать…").

– Ну, практически. Я вчера до визового отдела дозвонился, и там сказали, что ответ выслали… Сколько сейчас заказные письма по Москве ходят? Дня три?

– Как минимум.

– Да хоть неделю! Главное, что уже собираться можно. И насчёт авиабилета шустрить… А как твои дела с Мексикой? Всё тип-топ?

– Завтра улетаю.

– Да ну! И командировочные дали?

– Естественно.

– В баксах?!

– В баксах.

Вдали вспыхивает зелёное оконце с шагающим человечком. Они движутся через Садовое – широкое, как поле. На середине проезжей части Крылов инстинктивно ускоряется, зная хитрую привычку здешнего светофора переключаться на красный именно тогда, когда до тротуара остаётся ещё метров двадцать.

– Погоди, Лёш. Дай отдышаться.

Сурен доходит до тротуара и останавливается, опершись рукой о фонарный столб.

– Ч-чёрт… Пора курить бросать, а то сердце прихватывает… Ладно. Фигня. Значит, завтра улетаешь. И надолго?

– Восьмого уже вернусь.

– Не густо.

– В самый раз…

Вдоль проспекта Мира, смыкаясь и расходясь во все стороны, гуляют плотные снеговые заряды и кажется, будто в тёмном небе, чуть прихваченном снизу электрическим светом, полощется одна серая безразмерная простыня.