Кто в тереме живёт, или Хроники мелкого рантье

Перспектива – дело святое. Но трахаться-то ты не с перспективой будешь, а с Тюхтиным. А он жирный и потеет сильно, а когда потеет – вонять начинает… Ну, Катька и психанула. Бросилась в меня туфлей, дура. А чего бросаться-то? Лучше признайся честно: да, дико хочу в Женеву. Хочу как наша мама: всю жизнь мотаться с мужем по загранкам и иметь валюту. И готова лечь под любого ур-рода, который мне всё это обеспечит…

Егор усмехается и выплескивает остатки коньяка из фляги себе в рот. Зажмуривается, выдыхает шумно.

– И-эххххх! А, может, это нормально, а? Может, это закон природы такой сволочной? Вот взять, к примеру, ракушки, из которых жемчуг добывают. Так их надо сотни перелопатить, чтобы добыть одну-единственную жемчужинку! Одну-единственную из сотен! То есть получается, что эта чудесная жемчужинка, которой все потом будут восхищаться и принимать за эталон настоящей подводной жизни – на самом деле казус природы, понимаете? Погрешность такая очаровательная в доли процента… И у людей, кстати, то же самое! Когда два человека встречаются, и совпадают, и любят друг друга, и живут долго и счастливо – это не эталон, понимаете? Это чудесная, волшебная, очаровательная – но тоже погрешность, жемчужинка рода человеческого.

А вот эталон как раз – это Катька с Тюхтиным. Которым никакие алхимии сердечные на хрен не нужны, а нужен нормальный союз на интересе. Тандем, блин. По вышибанию из МИДа валютных чеков…

Он замолкает. Крылов тоже молчит, и Машка.

– Ладно, братцы-кролики.

Всё. Сворачиваюсь. А то достал вас уже… В общем, делаем так: в субботу вечером, если всё пройдёт по плану, я стучусь и отдаю деньги Машке. О-кей?

Она задумывается.

– Я до девятого у матери буду. Ты лучше сразу к Алёшке стучись, когда вернётся…

– Как скажете, прекрасная Коломбина.

Егор сворачивает драпировку, снимает лампы, суёт под мышку пакет с костюмами и бочком протискивается в дверной проём. Машка защёлкивает за ним замок.

– Забавно.

– Что забавно?

– Когда думаешь про человека одно, а потом вдруг смотришь – а он другой.

– Ты про Егора?

– Ну да. Я его циником считала. Прожжённым. А он на самом деле – белый и пушистый. И очень нежный, кстати. Чуть выпил – и стал про жемчужинку рассказывать. Как это у него… Жемчужинка рода человеческого! Ведь прелесть, правда?

– Иди ко мне.

– Зачем?

– Будем дальше ламбаду разучивать.

– В час ночи?

– Конечно.

– А музыка?

– Я помню.