Приговорён к свободе

Только разве не в нашей команде девиз «Предательство наказуемо» был одним из главных?

Эдвард вошёл в дом, понимая, что спорить со мной бесполезно. Пока Ева была на кухне, я усадил его в гостиной, а сам опустился в кресло напротив. Несколько минут мы просто молчали: я – торжественно, Эдвард – испуганно.

– Поймите, я просто не мог остаться, понял, что не справлюсь. Но главное – у меня есть семья. Родители, жена, дети… Я не мог оставить их, – без предисловий заговорил Эдвард, не выдержав тишины, всё ещё не глядя мне в глаза.

Он выглядел слишком напуганным, будто я собирался сейчас же достать нож и убить его, право! – Я поступил ужасно, когда сбежал с корабля, никого не предупредив. Просто знал, что рассказать – значит провалить весь план.

– Ты не первый и не последний человек, покинувший корабль, – отрезал я. – Предатели всегда были, есть и будут. Помнишь наш девиз? «Предательство наказуемо», – Эдвард покорно кивнул. Я поднялся с кресла и подошёл ближе. – Ты знаешь, что каждый побег – это риск для нас? Мы не можем быть уверены, что сбежавший никому не расскажет о наших планах, маршрутах, людях.

Каждый участник банды – моя страховка, что всё останется в тайне и не пойдёт наперекосяк. Я – руководитель преступной группировки, Эдвард, даже если сейчас обстоятельства… – мне пришлось замолчать, когда в дверях остановилась Ева, сверля меня взглядом. Кажется, на последних фразах я значительно повысил голос.

Молчание это могло бы длиться целую вечность, если бы её не прервал парень, за что я был ему благодарен.

– Мисс Ярл, деньги я оставил на столе. Могу идти? – он поднялся, покачнувшись, и краем глаза взглянул на меня, внимательно отслеживая малейшие движения.

– Да, – бросила Ева, даже не глядя на несчастного. – Я позвоню, – по её голосу так легко было догадаться, что этому человеку она никогда больше не перезвонит!

Мы остались одни в звенящей тишине.

– Я думала, что ты больше не считаешь себя контрабандистом, – печально проговорила девушка. Я слышал в её голосе тщательно скрываемое презрение, и от этого хотелось уйти как можно дальше.

– Я десять лет отдал этому делу! Как, по твоему, после этого могу не считать себя…

– Ты хочешь вернуться в Хель? – прошептала Ева, перебивая меня. Я слышал, как дрожит её голос. На людях она всегда контролирует эмоции, видеть её слёзы – значит, оказаться в кругу тех людей, которым она по-настоящему верит. И всё же сейчас её глаза заблестели – испугавшись, я сделал несколько шагов к девушке.