Растворяясь в ярком свете

Такую, которая не имеет ничего общего с реальной жизнью, но всем своим видом кричит: «Полюбуйтесь, какие мы идеальные и счастливые!» В прошлом году Нина выиграла с карточкой, полученной от соседей. Похоже, их полугодовалый малыш никак не хотел фотографироваться, поэтому они просто добавили в фотошопе изображение улыбающегося грудничка рядом с другими своими двумя детьми, надеясь, что никто не заметит. М-да, такую открытку мне было никак не превзойти.

Наблюдая за тем, как я поспешно разрываю конверт, Брук изрекла:

– Вы с Ниной парочка чокнутых.

– Неужели? – фыркнула я в ответ. – Тогда зачем же ты каждый год просишь показать тебе победившую открытку?

Вытащив карточку, я упала духом. Она изображала милого ребенка и золотистого ретривера, резвящихся в снегу. Чудесная сценка, которая точно не составит Нине конкуренцию.

В пачке обнаружился еще один конверт, адресованный только нам с Брук. Не похоже, чтобы внутри была поздравительная открытка, но вдруг повезет? Вскрыв его, я обнаружила напечатанное на компьютере письмо.

У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидела, от кого оно.

– Брук, – проскрежетала я не своим голосом. – Тебе надо это увидеть.

– Что там у тебя? – отозвалась сестра, подходя ко мне. – Если ты позвала меня за тем, чтобы высмеять семью, вырядившуюся в одинаковые пижамы…

Я вложила листок ей в руку, указывая на подпись.

Папа.

Брук резко побледнела.

– Адресовано только нам с тобой? Маме нет?

– Только нам. – Я засунула письмо обратно в конверт.

– Погоди! Ты его прочитала?

– Нет. – Пульс у меня участился, кровь злобно стучала в висках.

– Правда? Неужели тебе ни капельки не интересно узнать, о чем там говорится? Зачем ему вдруг вздумалось нам писать? – Сестра часто моргала, глядя на меня, будто в попытке вернуть четкость зрения.

– Одного того, что письмо напечатано, а не написано от руки, достаточно, чтобы отправить его прямиком в мусорную корзину. – Если позабыть об обезличенном, недостаточном и несвоевременном общении с отцом, я не смогла бы придумать ни единой причины шевельнуть ради него и пальцем, хоть сто лет напрягай извилины.

– Что, если он наконец-то решил объяснить, почему бросил нас? – тусклым голосом предположила Брук.

– Там текста на четверть странички. Если только последние тринадцать лет он не работал тайным агентом ЦРУ, то мог бы предоставить куда более развернутую версию событий.