Пропащие души

– Вот почему его влияние на нас отличается, – отметил Эндрю.

– Почему бы вам вместо этого не нанять настоящих экстрасенсов в качестве помощников – тех, у кого есть врожденный дар? – спросила Сабрина.

– ФБР время от времени нанимает экстрасенсов, чтобы они помогали, когда расследование упирается в тупик, – ответила Патриция, – но на них не всегда можно положиться. Сыворотка, вероятно, намного более эффективный способ развить подобные способности. Фактически это способ создать безупречного экстрасенса.

– Нэш, а ты тоже химик? – спросил Эндрю.

– Нет, – ответил тот.

Джастин с любопытством посмотрел на парня.

– Значит, ты, типа, мышцы в этой команде?

– Нет.

Он не стал вдаваться в подробности, но Патриция пояснила:

– Нэш – специальный агент контртеррористического подразделения.

«И не очень разговорчивый», – подумала Зи.

– Как я уже сказала, пропажа сыворотки – угроза национальной безопасности.

Мостовая закончилась, и Нэш свернул с вымощенной деревом сельской дороги на грязную грунтовку.

– Вы собираетесь нам сказать, куда мы сейчас едем, или нам нужно отгадать это с помощью наших суперспособностей? – проворчал Джастин.

Когда фургон наконец остановился, Нэш посмотрел на их лица в зеркало заднего вида.

– Мы приехали.

Зи узнала место, знакомое ей по газетным фотографиям.

Они приехали к домику Лили Карпентер.

Патриция и Нэш привезли их на место преступления.

10

Сабрина выбралась из фургона вместе с остальными и подняла взгляд на темные тучи, нависавшие над маленькой хижиной Лили Карпентер.

– Детективы обшарили дом несколько раз, но в основном хижина выглядит так же, как тогда, когда нашли Лили, – сказал Нэш, пока они с Патрицией вели ребят по деревянным ступеням ко входной двери.

Патриция повернулась к ним.

– Как я уже вам сказала, мы зашли в тупик. Именно поэтому вы здесь. Я надеюсь, что арсенал способностей, имеющихся в вашем распоряжении, позволит обнаружить улики, которые никому из нас не удалось заметить.

Сабрина первой пролезла под желтую ленту, огораживавшую место преступления, и вошла в хижину. То, что она чувствовала, было бы неправильно назвать восторгом, но это определение достаточно точно отражало истину.