Дорога к счастью

– Хорошо, что костей нет, а то пришлось бы идти узнавать у этой премерзкой клячи, кого на этот раз прирезали.

Клячей они называли старенькую кобылку по имени Пенелопа. Та была уже совсем негодная для работы, но хозяин любил её и потому не продавал живодёрам. Пенелопа знала всё обо всех. Это задача каждой пожилой дамы, попросту потому, что ей больше нечем себя занять, и она то и дело только собирает да распространяет слухи и небылицы. Так, она однажды рассказала, что овцу Матильду недавно зарезали и отдали на съеденье сторожевому псу Вашингтону; в подтверждение своих слов она копытом показала на толстую кость, которую обгладывал, лёжа в будке и высунув лишь голову и передние лапы, пёс.

– Да, – отозвался Томас, набив рот ещё больше, чем Грэг.

– А ты слышал, что говорил Чарльз прошлым вечером?

– Нет, а что он говорил?

– Хочет продать Эльзу… – уныло сказал Грэг, после чего глубоко вздохнул, выказав этим ещё большую печаль.

– Эльзу? Такого быть не может, она же исправно даёт молоко, и ещё совсем молодая! – возмутился Томас.

– Да-да, так и есть. Но я слышал это своими собственными ушами, когда он проходил мимо нашего с тобой загона вчера вечером со своей женой.

Томас опустил голову, перестав жевать, это был признак огромной грусти; ведь если свинья не ест, значит она либо напугана, либо очень печальна.

– Эльза такая хорошая, не то что Пенелопа.

Грэг одобрительно чавкнул в знак согласия. Пенелопу во всем дворе никто не любил, кроме молоденькой овечки Дороти, та была совсем ещё юной и предельно доверчивой. Что бы ни сказала Пенелопа, та верила ей и давала голову на отсечение, если это неправда, а в случае, когда ложь всплывала наружу, Дороти просто говорила: «Каждый может ошибаться».

Харчи у свиней мало-помалу закончились, и они развалились в чавкающей грязи, благо той было уйма после прошедшего дождя.

Томас любил дождь. Он говорил: «Дождь не смывает грязь, он её собирает на земле, а это самое лучшее, что есть на свете». А сказав это, он с визгом плюхался набок, разбрызгивая коричневые капли во все стороны и погружаясь в тёплую вязкую субстанцию. Они мирно похрапывали, когда мимо них прошёл Чарльз. Он высоко поднимал ноги, пытаясь удержать ботинки на ногах, а те глубоко тонули в грязевом месиве и норовили соскользнуть с ноги.