Зомбосвят

На дворе пушной зверек всемирного масштаба, не забыл? Конфеты, бабушкин сервиз…. Тут бы хоть как-нибудь, из консервной банки да с плесневелыми сухарями, и уже, считай, банкет.

– В тебе говорит чернорабочий, – поддел друга Павел, и рассмеялся.

Костя обиженно нахмурился.

– Ничего подобного, – проворчал он. – Просто пытаюсь жить по средствам. Найдем конфет, я конфет поем. А не найдем, я и без них обойдусь. Хотя, я бы с куда больше охотой приголубил банку-другую пива.

– Это да, – согласился Павел. – Пиво и орешки – самое лучшее чаепитие.

Он хотел добавить, что ничто не мешает им хорошенько оторваться, раз уж выпала возможность, лишь бы найти для этого безопасное место, дабы не быть съеденными заживо в состоянии сильного алкогольного опьянения, но тут оба они услышали рев мотора. Тот нарастал с каждой секундой. К заправке приближался автомобиль.

Тот факт, что на том автомобиле едут живые люди, ничуть не обрадовал друзей. Нынче люди пошли такие, что в плане опасности могли дать фору даже мертвецам.

Костя рванулся к двери, намереваясь затащить внутрь велосипеды, дабы те не выдали их, но Павел поймал друга за руку и сказал:

– Поздно! Заметят.

Он был прав. Звук мотора был уже совсем близко.

– Что будем делать? – спросил Костя.

На самом деле спрашивал он о том, как они решат поступить: откроют огонь сразу, едва представится такая возможность, или попытаются разойтись с неизвестными миром.

– Посмотрим, как пойдет, – ответил он.

Они поспешили спрятаться за прилавок и присесть на корточки. Павел опустил дробовик на пол и вытащил из кобуры пистолет. Костя остался при ружье.

Шум мотора достиг своего апогея, прогрохотал где-то рядом, и резко оборвался. Неизвестные заехали на заправку и заглушили двигатель.

Павел услышал, как хлопнули двери, затем он различил голоса, но не сумел разобрать слов.

– Велики заметят, поймут, что мы внутри, – запаниковал Костя, нервно тиская дробовик вспотевшими ладонями. – Гранату кинут. А что? Я бы так и сделал. Я бы кинул сразу две….

– Тихо! – шикнул на него Павел.

– Не надо было внутри оставаться, – опять затянул свое Костя.

– Да тихо ты!

Едва он успел сказать это, как скрипнула входная дверь.

– Миш, ну что там? – прозвучал женский голос. Судя по нему, женщине было лет тридцать, или около того.