Зомбосвят

– Три года в таком режиме я не выдержу, – признался Павел. – Все-таки будем надеяться, что так долго не придется.

– Надейся, надейся, – безрадостно позволил Костя, но сам он, судя по его виду, полностью оставил всякую надежду на улучшение социального положения.

Поужинав, они поднялись в свою комнатушку и попадали на койки. Жизнь в колонии нравилась им все меньше и меньше. Теперь даже Павлу стало казаться, что на вольных хлебах было не так уж и плохо. Там, по крайней мере, не требовалось пахать с утра до ночи, да и питался он лучше – ему частенько удавалось добыть мясные или рыбные консервы.

И все же он не хотел покидать колонию. Он боялся вновь оказаться в одиночестве, боялся того, что может вновь отравиться испорченными консервами, и тогда уже никто ему не поможет.

– Жрать охота, – произнес в темноте Костя.

Павел тоже чувствовал голод, хотя только что поужинал. Порции были большими, но предлагаемая пища не отличалась высокой калорийностью.

– Были бы там, снаружи, залезли бы сейчас в какой-нибудь магазин, загрузились бы тушенкой… – размечтался Костя.

Павел сглотнул набежавшую слюну. Хоть с тушенкой у него и было связано неприятное воспоминание, оно не охладило его любви к этому продукту. А после целого месяца разлуки жажда тушенки стала почти нестерпимой.

– Слушай, – сказал Костя, – может, и правда рванем, а?

– Давай немного выждем, посмотрим, как оно будет, – предложил Павел.

– Да я обратно и не пойду, – проворчал товарищ. – Уйду, и скучать не буду.

Вспомнив, как он в одиночестве помирал от отравления, Павел заметил:

– Ты не зарекайся. Всякое может быть.

Костя ничего не ответил, только громко засопел, явно сдерживая злость. Павел тоже больше ничего не сказал. Пора было отходить ко сну. Завтра их ждал еще один день, наполненный самоотверженным физическим трудом.

Он уже почти провалился в сон, когда услышал в коридоре шаги. Внимания на них не обратил, решил, что бродит кто-то из жильцов общаги, но когда шаги замерли напротив двери в их комнату, с Павла мигом слетел весь сон. Он хотел разбудить товарища, но не успел – в дверь тихонько постучали, и Костя проснулся сам.

– Откройте, – раздался из-за двери незнакомый мужской голос.

Павел и Костя дружно вспотели, хотя в комнате было не жарко.