Звездный странник. Корабль

Сергей медленно встал, на негнущихся ватных ногах направился к двери, но тут тень колыхнулась и исчезла.

– Женька, догоню – хуже будет, – негромко пробормотал он, направляясь к каютам.

И похолодел. Дверь его каюты была полуоткрыта.

Сергей нерешительно оглянулся, внимательно всматриваясь в пустые, жутковатые своей тишиной, коридоры. Прислушался. Ни звука. Ни тени. Ничего.

Он взялся за ручку, медленно распахнул, почему-то внутренне ожидая каких-то неожиданных резких действий с той стороны – сильного толчка, резкого шума, удара – уже готовый зажмуриться.

Но и здесь все было тихо. Девушка все также неподвижно лежала в коконе.

Сергей осторожно вошел в каюту, но приближаться к ней все-таки не стал, остановившись у порога. Он смотрел на нее, стараясь определить, изменилось ли ее положение с того момента, когда он последний раз видел ее. И ему все казалось, что вот сейчас она вдруг резко распахнет свои глаза, как глянет на него, и спросит жутким голосом, протягивая к нему скрюченные пальцы: Вы зачем меня резали?!…

Поспешно решив, что вроде бы в ее позе ничего не изменилось, он быстро вышел, злясь на свои детские страхи.

Но и Леднев тоже бы на своем месте. Сладко спал, пьяно похрапывая. Явно – не притворялся.

Сергей вышел из каюты в полном недоумении. На негнущихся вдруг ногах вернулся в рубку. Ругая себя за слабость, закрыл обычно всегда распахнутую дверь.

Он с сожалением посмотрел на бездействующий центральный пульт. Сейчас бы он уже знал, кто когда ложился и когда вставал, и какой был пульс и давление.

Женька проспится, надо будет его озадачить, чтобы можно было локально снимать данные со спальных коконов, подумал Сергей время от времени косясь за спину и уточняя – а закрыта ли дверь?

Мрачные подозрения

– Женька, ну-ка встань за дверь! – скомандовал капитан.

Леднев покорно и неуклюже занял требуемую позицию. Тень от него, отбрасываемая коридорным освещением, была явно видна.

– Похоже? – спросил Сазонов у Сергея.

Тот неуверенно пожал плечами.

– Дмитрич, кто это может быть, как ты думаешь? – почему-то виновато спросил Леднев, мучаясь с сильного похмелья.