Кредо холопа

Гриша заметил людей, таких же грязных и заморенных, как и в поле. Тут были сплошь мужчины, детей и женщин не наблюдалось.

«Попал в рабство к олигарху» – смекнул Гриша, который слышал о чем-то таком от друга Скунса.

Автомобиль остановился напротив большого сарая, крепыши вытащили Гришу из багажника и поволокли внутрь.

Как Гриша и подозревал, процедура воспитания главным образом заключалась в агрессивном воздействии на его организм. Вначале его высекли кнутом, затем один из воспитателей схватил черенок от лопаты, и изо всех сил ударил им Гришу по заднице.

Черенок переломился надвое, задница, как показалось Грише, на сорок пять кусков. Гриша с истошным криком повалился на солому. Нависший над ним изверг прорычал:

– Встать!

Чудо, но Гриша молниеносно оказался на ногах, забыв обо всех болячках.

– Бунтовать, значит, вздумал? – люто вращая глазищами, спросил садист, и прижал к Гришиному носу свой огромный натруженный кулак. Гриша изучил этот кулак, понюхал, чем тот пахнет, и пригорюнился.

Нет, эти руки никогда не держали лопаты, молотка, дрели или иного инструмента. Всю свою долгую жизнь эти кулаки занимались только одним делом – чесались о живых разумных существ.

– Супротив барина своего бунтуешь? – заорал другой садист. – Супротив наместника божьего на земле? Ах ты нехристь!

Гришу опять принялись бить, но уже без прежнего азарта.

– К ветеринару захотел? – орали на него. – Устроим! Он тебя живо покорным сделает.

– Да я покорный, покорный, – бормотал Гриша, пытаясь закрыть от ударов голову.

Его схватили за волосы и потащили к огромной деревянной колоде. Один из извергов взял прислоненную к стене оглоблю. Гриша понял, что это пришла его смерть. Ко всем она приходит с косой, а к нему явилась с оглоблей наперевес.

Охваченный страхом, Гриша, уже мало что соображая, весь отдался во власть инстинкту самосохранения.

– Барина люблю очень! Люблю кормильца! Люблю отца родного! – затянул он навзрыд, не выходя из состояния аффекта. – Простите ради Христа, бес попутал, не сам согрешил.

Его уже уложили на колоду, садист уже занес оглоблю для удара, но услыхав искренние слова раскаяния, передумал.

– Одумался? – спросил у Гриши один из костоломов.

– Одумался, одумался, – тупо кивал Гриша.

– Раскаялся?

– Раскаялся, раскаялся....

– Тогда расскажи нам кредо холопа.

Гриша молчал – на этот вопрос он не знал ответа.

– Ну, что молчишь, животное? – ударил его по голове один из садистов.