Будем посмотреть!

– Ты почему молчишь? То есть, как ты смеешь молчать, когда с тобой говорит сама баронесса? Может, мне кликнуть благородного рыцаря Виля на помощь? – С откровенной угрозой в голосе, задала свои вопросы Луиза.

Открыто усмехнувшись, прямо в лицо наглой девке, Димон всё же решил сначала поговорить, послать её в неизвестном направлении на известное количество букв, всегда успеется:

– Молчу я от недоедания, да и от водички холодной не откажусь. А если бы ещё помыться в горячей ванной, то и вообще смогу болтать без остановки.

Спину тереть не надо, я и сам справлюсь.

Баронесса потеряла дар речи, что-то было здесь не так, а вот что конкретно, она понять пока не могла. Нищий оборванец, вёл себя настолько нестандартно, что это выбивало из привычного образа жизни. Но с другой стороны, становилось всё интереснее докопаться до правды. Её служанки зашипели, как две злобные змейки, на речь незнакомца, такого кощунства они стерпеть не могли. Баронесса же напротив, сменила гнев на милость и якобы нейтрально заговорила:

– С ванной, ты явно перегнул палку, а вот в остальном, пожалуй я в состоянии пойти тебе навстречу.

Называешь имя, получаешь кружку воды. Говоришь кому принадлежишь и тогда Дунья накормит тебя кашей.

Димка почти сразу ответил, пить уж очень сильно хотелось:

– Зовут меня Лют, а принадлежу я, только отцу небесному и больше никому.

– Так не бывает, да и имя какое-то чудное – влезла в разговор, вдруг осмелевшая Дунья.

– Принеси-ка сюда, кружку чистой колодезной воды. Впрочем и кашу тоже прихвати – приказала болтливой служанке Луиза.

– А кашу-то почему? Он ведь так и не сознался – недоумевала Дунья.

Баронесса недовольно зыркнула на девушку и ту, как ветром сдуло. Луиза ломала голову, пытаясь понять все нестыковки связанные с этим странным парнем, как услышала его насмешливый голос:

– Вот так и жила наверное всегда, искренне считая, что имеешь право приказывать людям? Возможно даже гордилась такой возможностью, требуя беспрекословного выполнения своих прихотей.

Вторая служанка спряталась за углом, услышав такую кощунственную речь.

Луиза же, вдруг всплеснула руками и совсем по-новому посмотрела на Люта. Он разговаривал с ней на равных и даже с каким-то превосходством. Голый, привязанный к балочному перекрытию в конюшне, грязный так, что и тела-то видно не было, Лют продолжал вести себя высокомерно, словно был королём, а не жалким пленником. Его позы, выражение лица и даже тон голоса, говорили о его высоком положении в обществе.