Барон ВВВ. Небылицы, поведанные одним достойным человеком

Дядя Паша отмахнулся.

– Позвоню. Скажу, что с Димой, она и успокоится.

Пройдя не торопясь полчаса по пеклу, они вошли в парк.

Глава 3. Влипли!

Тысячи горожан, несмотря на рабочий день, устроили в этой обители зелёного блаженства броуновское движение. Тем же, кто хотел отдохнуть, скамеек в тени не хватало, и люди садились под деревьями прямо на газон.

– Вон свободная скамейка! Рядом с Шаляпиным.

Степаныч указал на памятник.

– Это Рахманинов, – возразил Вовка. – Метра три высотой.

– Да? А я смотрю – в шляпе, думал, Шаляпин.

– Сам ты… – Вовка посмотрел на башню с циферблатом. – Так, три часа.

Он сел под дерево, прислонившись к стволу. Рядом пристроился Степаныч. Что-то хрустнуло у него в руках, запущенных в полиэтиленовый пакет.

– Ну, Павел Степанович! – укоризненно произнёс Вовчик, догадавшись, что произошло. – Всего два часа подождать!

– Таскать надоело. А здесь хорошо, прохладно. По соточке не помешает.

Димкин отец начал вытаскивать бутылку на божий свет, но молодой друг упредил его, схватив за руки.

– Тихо, тихо. Вокруг люди. Полиция, когда их не ждёшь… Держи так.

Он нашёл два пластмассовых стакана в сумке, взял пакет у Степаныча и ловко налил два по пятьдесят, не вынимая бутылки.

– Лимонад! – сказал, прислонив пакет с бутылкой к сумке, из которой вытащил небольшую упаковку с нарезанным сыром. Подмигнув, уточнил: – Типа – лимонад.

Степаныч понимающе кивнул.

– Ловкость рук… Ну, за встречу!

Выпив, дед недоумённо повертел головой:

– И чего это я вдруг? Ладно. На встрече не буду пить. Ну-ка, как это ты?

Схватив свой пакет, он спрятал там стакан, манипулируя предметами.

– Ну, Павел Степанович! – второй раз за короткое время пристыдил его Вовка и тут же увидел перед носом стакан «с горочкой».

– Не получилось, – пожал плечами Степаныч, наливая себе. Теперь ему было проще, знание основ арифметики подсказывало, что бутылку надо опустошать до дна.

Пожевав сыра, они отвалились на ствол могучей липы.

– Нехорошо получилось, – пробормотал Вовка, когда понял, что начинает засыпать.

– Так надо ещё по чуть-чуть, – очень убедительно откликнулся Степаныч. – Бодрость духа приходит после трёхсот.

– Точно знаешь? – усомнился немного потерявший себя в пространстве и ощущениях отпускник.

Дядя Паша хмыкнул:

– Мне ли не знать! Давай свою бутылку.

– Не, нам на встречу ещё.