Улица Кипарисов, 14

За это время он починил ветхий забор, залатал протекавшую крышу веранды, отремонтировал мудреный механизм подъема воды из глубокого колодца, постриг садовыми ножницами зеленый газон за домом, где носились друг за дружкой, играя, Корезо и Балун…

В дальнюю дорогу Мама Джульетта испекла ему сладких пирожков, все аккуратно упаковала в узелок и положила к нему в сумку. Потом пожилая женщина достала из резной деревянной шкатулки, стоявшей на полке, тоненькую цепочку с небольшим золотым диском, на котором были высечены какие-то таинственные значки, и повесила на шею Торбеллино.

– Эта очень ценная вещица, уж поверь мне. Ее когда-то в далекие времена обнаружил на дне нашего колодца мой прадед. Она передавалась в нашем роду из поколения в поколение, моя бабушка говорила, что этот диск обладает волшебной силой. Носи, сынок, да помогут тебе святые, пусть мой подарок убережет тебя от беды.

– Мама Джульетта, мне, право, неловко. Я не могу принять в дар такую для вас ценную вещь…, – начал было отказываться от подарка Торбеллино.

– Ни слова, мой дорогой мальчик, носи на здоровье и помни, что тебя всегда ждут в Ноузгее на улице Кипарисов, – сказала на прощание пожилая женщина, целуя и обнимая юношу.

На пересечении улиц Торбеллино перед тем, как повернуть налево, обернулся и помахал рукой стоящей у калитки Маме Джульетте, утирающей слезы.

Перейдя по Мосту Влюбленных, перила которого густо облепили мальчишки-рыболовы, на другую сторону узкого канала, Торбеллино оказался на широкой площади, посреди которой бил живописный фонтан.

– Джой!! Джой! – закричал пораженный юноша, не веря своим глазам.

– Торбеллино! Торбеллино! Милый! – счастливая девушка бросилась в объятия любимого.

– Ну, прямо, чудеса какие-то! Настоящее волшебство. Надо же такому случиться! Ты как здесь оказалась?

– Я с дедушкой приплыла участвовать в парусной регате, мы в ней каждый год участвуем.

– Выходит и Старый Галс здесь! Вот здорово! – Торбеллино был в восторге.

– Мне даже страшно подумать, ведь мы могли с тобой разминуться и не встретиться, – сказала счастливая девушка, прижавшись к груди Торбеллино.