Божественное стадо. Роман

– Это бедное существо – как ты правильно выразилась – не виновато ни в чем, но глупые, скажем, коровы обвиняют его в последствиях, не задумываясь о том, последствием чего являются эти последствия, выраженные, предположим, в сбитии копыт, в поблеклости коровьей раскраски, в выпадении волос из хвоста, в уменьшении молочных удоев, в медленном росте рогов и также их чрезмерной закрученности или, наоборот, прямоте, ну и тому подобное, во всем том, чем может быть недовольна скотина. Виной всему, считают парно- и непарнокопытные, тусклый, как будто отягощенный чем-то козлиный взгляд, который наводит муть, которая и порождает разные неприятные вещи.

– А последствием чего на самом-то деле являются эти последствия? – спросила Елена.

– Ну, тут ничего сложного нет: в одном случае виновата поверхность, усыпанная камнями, в другом – плохое настроение коровы, в третьем – неподходящие травы…

– Но ведь есть подобный козел и там, откуда мы появились, и я читала, что на него возлагают разные неприятности и прогоняют в пустые места, такие, как здесь, – сказала Джума.

– Ты правильно рассудила, Джума, и я вижу, что ты уже начинаешь мыслить реальными категориями, но только в рассуждения твои вкралась одна ошибка: вы появляетесь там, откуда, как ты говоришь, вы появились, здесь же вы существуете, но появляетесь там… Насчет же козлиной сущности, которой не повезло, я объясню чуть позже, через пару столбов, поскольку вы еще не способны мыслить теми реальными категориями, которые необходимы для этого объяснения.

Телки попытались сдвинуться и идти, но Елена, стоявшая поперек дороги, загораживала им путь и никак не хотела тронуться с места. Пастух подтолкнул ее легким хлопком, взял за рожки и хотел повести, но она как будто застыла, уперлась во что-то.

– Елена упрямится, как осел! – пошутила светло-рыжая телка.

– Да, – согласилась Елена, – наверное, я осел… Столб этот хоть и является несущественным, а животы наши хоть и стремятся к этой самой траве, но меня останавливает нечто существенное, которое после ваших, Пастух, сообщений, тяжело перевариваемых, не дает мне покоя и не дает двигаться дальше, и ощущение непонимания существенного гораздо сильнее моего животного голода.