Нам нельзя остаться

Руки его были связаны за спиной, а на шее уже висела петля. Стража уже спустились вниз, но была в полной боевой готовности. Знаю я, почему они так торопятся покинуть эшафот. Уж не ради того, чтобы меньше мешать мне. Тут, наверху, особенно сильно ощущается тонкость нашей жизни, и её мимолётность.

– Не слишком удачный день, – согласился я. – Но бывает и хуже. Ты главное не переживай – сначала будет немного больно, а потом уже всё равно.

Эту фразу я обычно говорю всем, кто проходит через мои руки. Лаконично и доходчиво.

– Гори ты в аду со своими любезностями! – заявил без пяти минут труп, и плюнул в мою сторону.

В меня не попал, можно списать на удачу. Удачу для него, разумеется. Ибо если меня огорчить, я ведь и обидеться могу. А это может плохо сказаться на последних минутах жертвы собственных пороков.

Я рассмеялся, а убийца вздрогнул, и опасливо глянул на меня.

– Знаешь ли ты, ошибка Богов, – я подошёл почти вплотную к преступнику. – Что я могу с тобой сделать?

В этот миг убийца имел все возможности, чтобы атаковать меня.

В какой-то степени, я даже рассчитывал на это. Он мог бы хорошенько ударить меня лбом, попробовать откусить мне нос, или хотя бы попытаться повалить меня на доски. Но он этого не сделал, его серые глаза заворожено смотрели в мои глаза.

– Плевать мне на то, что ты там можешь! – чересчур смело произнёс убийца. – Будто бы мне есть что терять!

– Есть, – улыбнулся я и приблизился ещё. – Смерть бывает разной. Она может быть спасительным дождём, что смоет твои грехи и остудит засохшую землю.

А может быть ненасытным пламенем, что медленно пожирает лес, крону за кроной, и никак не может насытиться. Будешь безобразничать – тебя ждёт второй вариант.

Вот оно – ужас в глазах.

– Нелюдь! – тихо произнёс он дрожащим голосом. – Меня и так уже нет.

– Что верно, то верно, – ответил я, проверяя положение рычага.

Убийцам нет места в Гонкоралле, очень не многим удаётся избежать смертной казни.

– Скажешь последнее слово? – поинтересовался я.

Преступник немного подумал. Слеза скатилась по его лицу. Добрый знак.

Толпа бесновалась, ожидая мук смерти убийцы.

– Да, – ответил он. – Да простят меня Боги!

Я надел чёрный мешок на голову преступника.

– Простят! – тихо отозвался я, хотя это было совсем не обязательно.

На сердце у меня полегчало и я дёрнул рычаг на себя.

Тело убийцы устремилось вниз. Какое-то время он барахтался в петле, но очень скоро затих. Толпа ликовала, я не смотрел. Я ждал.