Мост через реку Урсул

Дети усиленно грелись и Кирилл энергично наломал свеже-принесенных дров, сам подкинул в огонь и выдал девочке очередную порцию сушняка, чтобы она не чувствовала себя лишней. Мимоходом заметил, что мимо проходила дрожащая дочь Синильги. Наверное, снова успела искупаться.

– Иди к костру! – невольно позвал Кирилл. – Присоединяйся! Здесь все греются!

Ее красавица-мама только улыбнулась, кивком головы разрешая дочери, и девочка подошла. И Кирилл по инерции дал ей в руки сухие веточки.

– Подкидывай, – предложил он как можно более дружелюбно – очень уж ему захотелось, чтобы девочка осталась у костра, а значит – и ее мама!

И девочка серьезно кивнула и принялась сосредоточенно кидать в костер по одной веточке, старательно целясь точно в середину.

Кирилл невольно посмотрел на ее маму, стоявшую чуть позади своей дочки, мельком успел заглянуть в ее большие черные глаза и сердце его глухо сдавило. Молодая женщина вежливо улыбнулась Кириллу, и он поспешно перевел взгляд на ее дочку.

– Тебя как зовут? – наконец решил он обратиться к этой девочке.

Она подняла голову. Внимательно, совершенно по-взрослому посмотрела на Кирилла.

– Анастасия, – необычайно серьезно ответила маленькая кроха.

– А меня – Кирилл, – невольно ответил он, завороженный ее взрослым взглядом.

Девочка так же серьезно кивнула в ответ.

– Будем знакомы, – сказала она, снова переключаясь на костер, а Кирилл невольно посмотрел на ее маму, и та снова улыбнулась ему.

– Она у меня не по годам взрослая, – сказала Синильга, гордо глядя на свою дочь и светясь глазами.

– Я даже растерялся, – честно признался Кирилл, млея в душе от близости этой женщины, и судорожно ища какую-нибудь еще тему для разговора – смотреть в ее лицо, в ее глаза, и при этом совсем не отводить взгляда оказалось чертовски приятно, вплоть до мурашек между лопаток. И ему хотелось смотреть еще и еще. А для этого необходимо было что-то говорить.

Между тем, отогревшись, брат с сестрой отошли от костра, и они остались втроем.

Кирилл задумался, глядя на Синильгу, и она снова вежливо улыбнулась ему. А он к ужасу своему вдруг понял, что сказать-то больше и нечего, а просто так тупо пялиться на нее – совершенно неприлично, и Кирилл снова повернулся к дочке Синильги. Заметил, что веточки в ее руке уже подходят к концу и быстренько наломал и подал ей новую партию – побоялся, что девочка уйдет от костра, а вместе с ней – и ее мама.

– Согреваешься? – спросил он.