Кадавр

Игорь подошел поближе, невольно разглядывая его содержимое. Сплошь забитый одеждой, он скорее напоминал театральный склад – до того разнообразной она была. Пыльные шубы висели вперемежку со старинными камзолами, а пальто – с гвардейскими мундирами.

В первых рядах он вдруг заметил знакомый полиэтиленовый дождевик – свой собственный. С него еще капала вода.

– Эйджер! – снова крикнул он, впрочем, без всякой уже надежды.

По-прежнему тишина в ответ.

Игорь нашел рядышком свободный крючок. Повесил свой мокрый плащ, взяв зачем-то полустертый тяжелый номерок с готическими цифрами, сунул его в карман и поспешил вдоль вешалок, куда-то туда, где заканчивался этот странный гардероб и судя по всему именно туда проследовала его таинственная гостья, зачем-то унесшая с собой (не на память же о нем) его монографию.

Какое-то время он блуждал в захламленных коридорах первого этажа, заглядывая во все углы. Вскоре он вышел к лестнице. Ступеньки вели как вверх, так и вниз, в подвал. Справа и слева мусор был особенно плотно навален.

Здесь уже было гораздо чище. Мусора, по крайней мере, не было и в помине, а на полу кое где были даже расстелены ковровые дорожки приятной расцветки и имеющие довольно свежий вид. Наверное, их, скорее всего, еще не успели убрать, подумал он и посмотрел на свои ботинки, выпачканные в штукатурке.

Было очень тихо и звук шагов тонул в мягкой дорожке. Пыли уже нигде не было видно. А на стенах, в старых замысловатых канделябрах, странным электрическим огнем, горели восковые белые свечи.

– Эйджер! – снова, на всякий случай крикнул он, безрезультатно дергая за ручки все встреченные им на своем пути двери.

Но в ответ – по-прежнему тихо.

Впрочем, пустующим этот замок все-таки назвать было нельзя.

Вдруг впереди по правой стороне неожиданно скрипнула и приоткрылась дверь. Выглянуло чье-то лицо. Внимательно его осмотрело и снова исчезло. Игорь ясно услышал звук проворачиваемого в замке ключа.

– Постойте! – крикнул он подбегая. – Вы не видели здесь девушку в голубом платье?!

Но дверь была уже закрыта, и на его стуки никто не реагировал.

Тягучий неприятный скрип отвлек его от призыва к совести таинственных обитателей.