Феодора-3. Пассажиры

Еще двое матросов в шлюпке потянули за сброшенные им веревки и лодка, с борта которой также свешивались многочисленные кожаные свертки, вплотную прижалась к судну, оказавшись носовой частью у самого трапа.

– Опять эта белая тварь с холодными руками, – вдруг услышал Рус тихий голос. Резко обернулся. Неподалеку от него стоял матрос-грек, напряженно всматриваясь в приблизившуюся лодку. Губы его кривились, а ноздри хищно раздувались. Потом он посмотрел на Руса и недобро оскалился – половина зубов у него явно отсутствовала.

Наверное, этим своим оскалом он старается испугать своих врагов, равнодушно подумал Рус, отворачиваясь.

В шлюпке первым из пассажиров встал с лавочки мужчина в простом кожаном плаще, но с явной воинской выправкой. Легко и небрежно пробрался к носу шлюпки и по сходням быстро поднялся на корабль, даже не касаясь борта судна.

Спрыгнув на палубу, весело огляделся и безошибочно выделил капитана, впрочем больше косясь на яркую пассажирку.

– Приветствую вас, – обратился он к этим двум, бодро хлопая себя правым кулаком по левой груди.

И Рус мысленно окрестил его Воином.

– Я – Марон, – степенно назвался капитан, слегка поклонившись. – Позволь представить тебе Феодору Константинопольскую.

От Руса не укрылось, что виноторговец-воин чуть заметно вздрогнул при этом имени.

– Восхищен вашей красотой, – быстро пробормотал он, поклонившись чуть ниже, чем положено, в каком-то странном смущении глядя на Феодору.

И Рус придвинулся к ней поближе, крепче сжимая кинжал под плащом, и готовый на любой резкий выпад мужчины ответить еще более быстрым ударом.

Но, по-прежнему смущенный мужчина, шагнул в сторонку, освобождая трап – так как по нему неторопливо, с остановками, придерживаясь за борт судна, принялся подниматься следующий пассажир.

– Капитан, – между тем произнес Воин, – я хотел, чтобы сундук с красной ручкой занесли в каюту, а остальные вещи разместили в трюме.

Сириец степенно кивнул, глядя на второго пассажира.

На этот раз это был худощавый, сгорбленный служитель церкви – судя по его плащу.

– Я – духовник Стилиан, – сухо кивнул он, ступая на палубу и ни к кому конкретно не обращаясь.

И Рус тот час мысленно окрестил его Серым Плащом.

Сириец также сухо назвал себя и Феодору, на которую, впрочем, вновь прибывший взглянул с явным интересом, но быстро отвернулся со скучающим видом.