Дневник молодого человека

Она, смеясь одними глазами, в ответ изобразила легкий реверанс. Я улыбнулся этому, подставил ей свой локоть, и она тут же взяла меня под руку. Развернула. Повела по Объединения. Я, естественно, подчинился. Под очень мелким моросящим дождиком мы прошли мимо почты, мимо дома культуры Гайдара, мимо универмага "Юбилейный", явно снова направляясь в сторону Соснового бора.

– Усы сбрил? – вдруг спросила она.

– Надоели в армии, – стараясь говорить как можно небрежнее, отмахнулся я, в душе все еще отчаянно волнуясь.

– Стал еще моложе выглядеть, – заметила Ира.

Я невольно покраснел. Ведь и усы в армии я отрастил только для того, чтобы выглядеть серьезнее и старше – а то как командовать прапорами и солдатами? – думалось мне пока меня почти год предварительно проверяли. Но попав в армию я понял, что не в усах дело. Но… на военном билете и на всех пропусках я уже был с усами, и если их сбривать, то все эти документы надо будет переделывать. И усы я оставил. Впрочем, что я сейчас. Я ведь уже не в армии. Я – на гражданке.

Между тем дождик усилился, превратившись в слякотный и пронизывающий.

Ира молча вела меня. И наш путь опять вел в лес, за трамвайную остановку.

Молча пересекли улицу Лесную. Вошли в темный Сосновый бор. Свернули на какую-то грязную аллейку.

– Не боишься, что заведу сейчас? – вдруг как-то даже серьезно спросила она, внимательно глядя на меня. – Газеты-то читаешь?

Я газеты конечно-же не читал, но намек понял и только усмехнулся.

– Отобьешься? – снова спросила она на полном серьезе, и мне от ее интонаций стало даже как-то не по себе.

– А ты как думаешь? – ответил я, деланно усмехнувшись. – Я же все-таки пограничник! Тоже кое-что умею.

И она на это промолчала.

Мы вышли на широкую тропинку, густо стесненную высокими соснами, и я тут же ярко вспомнил и эту тропинку, и Тимофеича,

– Недели две назад, – неторопливо начал я, – по этой самой тропинке мы шли с Шуриком… Шура – это мой одногруппник, который к тому же служил в той же самой части, но только на два года раньше меня.

Я как раз попал на его место, получил в руки его боевой журнал. И все в подразделении ко мне относились очень хорошо – так как Шурик очень хорошо себя зарекомендовал… Да, так вот, – спохватился я, заметив к своему ужасу, что лицом она заскучала, – мы шли с ним ко мне домой, ночью, и вдруг стали чеканить шаг, и орать свои строевые песни – сначала его подразделения – "Варяг", потом моего – "Были мы вчера сугубо штатскими"…

Она кивнула.