Наэтэ. Роман на грани реальности

Он подал ей его со спины – халат, она завернулась в него, не снимая платья, будто ей по-прежнему не хватало тепла, и так стояла к нему спиной – близко-близко. Без туфель она была вровень с ним, его лицо утонуло в её волосах, и он снова дышал их ароматом. А руки свои он положил ей сзади на плечи, – лучше сказать, они сами положились, и на её плечах была лишь тяжесть его ладоней, а сами руки он держал «на весу». Она приняла это так, будто он делал это уже не раз… Так они стояли некоторое время, потом она повернулась к нему лицом, и её губы оказались рядом с его, а её глаза поглотили его глаза, как океанская толща… Ещё секунда, и он сойдёт с ума, начнёт целовать её губы и всю её, всю!.

Но она тихо-тихо прошептала, вдыхая в него тёплый медовый озон своего дыхания:

– Анрэи, нас найдут, – это был то ли вопрос, то ли утверждение.

– Нет, сказал он тоже шёпотом, – никто не знает, где я живу.

Её губы снова начинали плакать. Лоб, веки, глаза болезненно напряглись, голова опустилась чуть ли не под его подбородок, плечи, грудь стало подёргивать.

– Наэтэ, Наэтэ, Наэтэ, – он пытался «ухватить» её плач и откинуть его от неё, как приставшую кошку, – повторяя и повторяя её имя. – Тихо, тихо, – не плачь, пожалуйста.

Но она уже кусала губы, слёзы уже выталкивались изнутри её глаз, и она снова склонила голову на его плечо, – как тогда, когда они стояли в курилке… И обняла его.

– Не бросай меня, пожалуйста, не бросай!

– Нет, нет, Наэтэ…

Он обнимал её, гладя её волосы… И горел уже, как лампочка, готовая взорваться от того, что в неё подали ток такой силы, на который она не рассчитана. Шептал горячечно:

– Тебя невозможно бросить… Как можно тебя бросить? – И вот тут вот на этом вопросе у него «предательски» задрожали губы, а глаза – опять «замироточили»…

– Они найдут нас, найдут, – они всегда всех находят, – говорила Наэтэ, – но они уже не отнимут моего счастья.

Она дышала глубоко и аритмично… Подняв голову и приблизив лицо своё совсем вплотную к его, она сказала вполголоса:

– Мы уже были вместе.., Анрэи, – эти часы они у нас уже не отнимут, не отнимут. И если я умру – я умру, зная, что была счастлива!..