Велегожские тайны. Сборник историй

Когда Игорь вернулся, бабушка надела на него рюкзачок, в который положила несколько пирожков и бутылку с компотом. Игорь было хотел покапризничать, но посмотрел на бабушку и передумал.

– Будем держать связь по телефону, поэтому в него не играть, а то разрядишь. Я буду на связи с нашим сыщиком Подосиновиковым. Всё понятно?

– Понятно, – ответил Игорь.

– Ну, тогда давайте присядем на дорожку.

Все сели, помолчали, и Игорь ушел с краеведом.

– Я буду на веранде находиться, только дайте мне пепельницу.

Когда Пахомыч ушел, бабушка спросила:

– Что же нам делать с изумрудом?

– Я где-то слышала, что лучше всего прятать на видном месте, – выдала Зоя. – Давайте я его положу к своим стекляшкам, бусикам и браслетикам в шкатулочку. Наверняка там воры искать не будут.

– Бабушка, а как мне предупредить Кешу? – спросила Нина, чуть не плача.

– Не волнуйся, он домовой, он обо всём, что в доме происходит, знает.

В дом сквозь щели стал проникать запах моршанской махорки, которую на веранде закурил Пахомыч. У всех заслезились глаза и стало першить в горле.

– Теперь вы понимаете, почему Минздрав предупреждает об опасности курения? – спросила бабушка.

Глава 16

В которой Игорь и Серёжа летят над землёй.

Жогелев и Игорь зашли за Серёжей и стали спускаться к реке – на встречу с Митричем, как сказал краевед.

На берегу, кроме Митрича, их встретила старушка.

– Знакомьтесь – Авдотья Никитична, – представил Митрич, вы с ней в Москву полетите.

Ребята переглянулись, Игорь спросил:

– На чем полетим?

– Сейчас увидите, – ответил водяной.

Авдотья, знакомься – это Серёжа и Игорь, это я тебе о них рассказывал. Ну, что? Пора?

– Пора, ответила старушка. Она засунула два пальца в рот и громко свистнула. Свист эхом разбежался по реке. Откуда-то сверху к ногам Авдотьи Никитичны упала деревянная кадушка.

– Поняли, на чем полетите? – спросил водяной.

– Поняли! – ответили ребята и попытались забраться в ступу.

– Полегче, полегче, – осадила их Яга. – Слушаться меня беспрекословно! На борту не болтать и песен не петь! Стихов не читать! – зачем-то добавила Авдотья Никитична. После этих слов ступа задрожала, как будто зашлась в смехе.