Забытые орхидеи Монмартра

 – Сара, где ты там? Выходи, ты не нравишься молодому человеку! – неожиданно закричал художник в направлении кустов цветущей бузины. – Кому это я не нравлюсь здесь! – из раздвинувшихся веток вышла абсолютно обнажённая молодая женщина, очевидно натурщица, только вышедшая из воды. Её длинные волосы, разбросанные по плечам, слегка трепыхались от лёгкого ветерка, на белом роскошном теле с застывшими капельками воды красиво выделялись округлые груди со стекающим ручейками влаги между ними вплоть до лобка, на котором еле виднелся светлый пушок курчавых волос.

Его робкий взгляд непроизвольно скользнул к соцветию её ног, заметив, она продолжила. – Так кому я тут не нравлюсь? – сердито повторила она. – Тебе, что ли? – с ухмылкой. Макс, как вкопанный застыл в оцепенении, его даже немного затошнило от волнения. Натурщица сделала шаг вперёд, взяла его за руку и положила кисть его руки себе на грудь, высунув при этом кончик розового язычка. – А так нравится? – страстно спросила она, переходя на полушёпот. Он отдёрнул руку, словно прикоснулся к чему-то горячему. Первый раз перед ним стояла обнажённая женщина, и он не мог отвести от неё глаз – настолько это было красиво, и в то же время им овладел непонятный страх, смущение, беспокойство, паника от незнания, что делать, что сказать, он повернулся, отдёрнул руку и бросился бежать наутёк, ничего не соображая, настолько это всё было для него неожиданным. Ему вдогонку нёсся свист, смех, а он бежал сломя голову наперегонки со своим стыдом. Дома он забился на чердак среди пыльных книг и журналов, ему стало вдруг стыдно, потом смешно, от руки шёл еле заметный аромат духов, напоминающих фиалку. Он не мыл три дня свою правую руку, даже засыпал, держа её как можно ближе к носу. Именно с тех пор в своих ночных грёзах он стал мечтать о профессии художника, чтобы быть окружённым красотой, женской красотой. Потом запах прошёл, и он стал постепенно забывать про это забавное приключение, но что-то изменилось в нём с тех пор, он стал по-другому смотреть на женщин. Каждое лето в деревню прилежала семья богатых парижан, у которых была большая дача недалеко от них, через дорогу напротив, за которой его мать находила время присматривать в течение года, за небольшую мзду. Она стригла газон, обрезала ветки деревьев, поливала цветы. Люди они были приветливые, никогда социально не дистанцировались с деревенскими, но и особой близости не проявляли. У них была молодая дочь со смазливым лицом и довольно-таки раскрепощёнными манерами.