Граффити любви

Отстань, Дакота, – когда моя подруга привела себя в порядок, она стала выглядеть сногсшибательно. Черные высокие сапоги. Короткое платье цвета индиго и кожаная куртка на молнии. Когда мы шли по коридору главного корпуса академии, на нас обращали внимание, но сегодня мнения разделились. Кто-то был в шоке от моего наряда, а кто-то откровенно разглядывал Дакоту.

– Первый урок был у самого ректора, и мы сидели в ожидании учителя.

Вдруг ко мне подошел секретарь и попросил зайти в кабинет учителя Серова.

– Иди, подруга.

Ромео ждет тебя.

– Дакота, молчи, – я встала и отправилась в заданном направлении, но, подходя ближе к кабинету, я услышала женский голос.

– Никита, я ради тебя приехала в этот провинциальный городок. Прости меня. Это было всего лишь однажды. Я люблю тебя, дорогой.

– Оксана, мы сотни раз с тобой это обсуждали. Наши отношения остались в прошлом, тема закрыта.

– Ну чего ты разобиделся? Иди сюда, – и когда я приоткрыла дверь, то увидела, как девушка блондинка, высокая и красивая, в красном платье и бархатной курточке, откровенно его целовала.

Она мне напомнила актрису из фильма «Маска», такая же сногсшибательная красотка. Сейчас Никита не особо-то пытался отстранить ее.

Я не решалась войти. В итоге оставила эту парочку и отправилась обратно на лекцию. Да, вчера вечером мне вдруг показалось на мгновение, что… Да, впрочем, это не важно. Все же было в порядке, но предательские слезы душили. Мысли занимал этот учитель со вчерашнего вечера.

«Нет, гони это чувство, Пикассо.

Нет любви и быть не может. Тебя мать бросила, как ненужный мусор. С чего ты взяла, что какой-то Никита будет с тобой добреньким? Какого черта он позвал меня сейчас? Хотел, чтобы я на него полюбовалась? К черту все». Я попыталась успокоиться и выдохнула и не заметила, как наткнулась на Славика.

– Пикассо, это снова ты? Что, мир в розовом цвете? Приходи сегодня на вечеринку в клуб, оторвемся.

– А приду, Славик, жди, – ответила я, словно бросила вызов. Почему, когда на душе вот как сейчас у меня, хочется совершать безумные поступки, но хотелось забыться.

Я вернулась на лекцию и теперь просто писала, а на вопросы Дакоты отвечала односложно, и так я дожила до последней пары. Никита пришел чуть раньше и подошел ко мне.

– Пойдем, выйдем, Коралина. Поговорить надо, – отозвался Никита.

– Неа, тут говорите, чего хотели, – отозвалась я равнодушно, даже не глядя в его сторону. То, что сердце снова готово было выпрыгнуть из груди, я тщательно скрывала.