Граффити любви

– Извини, не знал, – он испытал неловкость, и его взгляд стал задумчивым.

– Это в любом случае сейчас не важно, – я выдохнула.

Никита неопределенно кивнул и вышел за дверь. Я прошла в ванную комнату и позволила себе принять душ. Ванная комната была огромной. Все вокруг было отделано серебристой кафельной плиткой. Платформа душа была с неоновой подсветкой синего цвета. Я разобралась со стиральной машиной и потом, когда я нашла махровый халат и высушила волосы, переложила вещи в электросушилку.

Я сняла контактные линзы, и теперь мои глаза снова были цвета кофе.

– Проходи, садись, – отозвался Никита Валерьевич. – Знаешь, я подумал, что это скорее завтрак, чем ужин и приготовил нам глазунью с беконом, тосты и чай. Ты не против?

– Нет, совсем нет, – этот препод еще и готовит… Боже, и как меня угораздило.

– Тогда присаживайся, – я села за стол, и Никита тоже присел. Он начал есть, и я, испытывая неловкость и смущение, тоже приступила к трапезе.

– Коралина, можно тебя спросить, ты вообще родителей не помнишь? – поинтересовался учитель.

– Нет, не помню. Никита Валерьевич, можно мы не будем на эту тему с Вами разговаривать. Это личное.

– Да, я понимаю. Извини, – и потом он посмотрел на мои глаза.

– Что-то не так? – спросила я.

– У тебя глаза стали карими, это ты сняла линзы или наоборот надела, – он снова казался задумчивым. «Где я видел эти глаза, черт возьми? Теперь, когда они такого цвета, то я буду долго ломать голову, пока не вспомню.

– Сняла, я не блондинка, я шатенка с карими глазами, но иногда я бываю брюнеткой или рыжей. Это зависит от настроения.

– Так мне нравится больше, – добавил мой учитель очень тихо.

На это я не знала, что ответить. Я не чувствовала себя свободно и легко, ведь я находилась на кухне учителя. Сидела с ним вместе за столом и завтракала.

– Спасибо, было очень вкусно, – я поднялась из-за стола и отправилась обратно в комнату.

– Встретимся в семь, снова на кухне.

– Нет, конечно, – отозвалась я и поспешила скрыться…

Глава 2. Любовь рисует ножом по сердцу, оставляя кровавые раны …

– Ну, да, так я и осталась, – сказала я сама себе. Когда в доме стихло, я собрала свои вещи и спустилась во двор. Предрассветные сумерки позволяли уже различать деревья, беседку, и машину Никиты.

У меня был с собой фонарик, я прицепила его к куртке и, надев респиратор, принялась за работу.