Цузамэн

Меня же дедушка с бабушкой воспитывали, до десяти лет! Дедушка ходил в шахту тридцать лет, а бабушка вставала в пять утра и жарила всем блинчики. А я – приличная свинья, потому что не езжу к ней. Буду исправляться теперь. Взяла билеты на самолёт на майские праздники. Там как раз яблони будут цвести…

– Молодец! – похвалил он её по смс.

“Что ж можно ехать домой!” – подумала Елена и заказала себе чайник чая на тихой террасе кафе в Малибон.

Так она просидела несколько часов, в приятном уединении первый раз в жизни, предвкушая полное спокойствие и умиротворение абсолютно нового и долгожданного периода, когда она могла погрузиться всецело и безотрывно в мысли свои, а не чужие.

– Да, ещё, – продолжала Елена свой мысленный поток по прибытии в аэропорт. – Я теперь чай пью только с сахаром! Как минимум, две ложки… А ты с кем чай пьёшь? Если ты чай не любишь, я знаю, что ты очень любишь кофе.

Стало приятно до глубины души. Даже шум аэропорта затих.

* * *

Виктор возвращался, как обещал, в двадцатых числах. Елена стремилась подгадать свой приезд к его прилёту в Москву. Наступило время долгожданного звонка.

– Ты выспался? – спрашивала она. – Я в Москве завтра, хотела увидеться.

– Завтра никак не получится.

Она горько вздохнула, а Виктор расслышал её вздох сквозь разделявшие их десять тысяч миль.

– Лен, я разрешение на Ломоносовский получил, – рассказывал он рабочие новости успокаивающим голосом.

– Я не поеду с тобой отдыхать, если ты будешь так много работать!

– Спасибо тебе за твою доброту! Ну дай мне до Москвы долететь. Я тебя целую.

Он повесил трубку, самолёт взлетел, а Елена по-прежнему оставалась одна, не понимая, что ей делать дальше.

Кадр 20. Игромания

Пшённая каша – эта Ваша Даша.

А я готовила Роман, никому его не дам!

И после концерта, картинок и дат,

Упал мне на строчку чёрный квадрат…

В Москве открывалась выставка картин. Виктор подтверждал участие, поэтому Елена надеялась, что он с дочерью появится в дверях с минуты на минуту. На это мероприятие она надела новое облегающее платье стального цвета без рукавов и украсила его брошью.