Цузамэн

Однако со временем практика показала, что независимость Рёйтера от родительской семьи была скорее территориальной отстранённостью. Свекровь “отвоёвывала” обратно шаг за шагом жизненное пространство своего взрослого сына. Неразвязанный когда-то психологический узел затягивался всё сильнее, “благодаря” взаимным обвинениям обоих сторон.

– Это всё твоё воспитание! – обвинял свёкр свою жену касательно поведения их взрослого сына.

Мама колет его всю жизнь, как иголкой.

Плечи, руки до локтей.

Он стоит у раковины, весь в наколках.

Гордится, думает, что крутой…

Этот негативный спрут просто “убивал” психику Елены. Воюющие сплачивались в своей борьбе всё сильнее и сильнее и тянули друг-друга на дно… Они не желали освободиться от этих уз, не умели радоваться уединению. Их внутренняя семейная проблема была очень давней, но они отказывались признавать свою зависимость и как-то её решать.

Сашу, когда-то яркого человека, первопроходца и футболиста, деградирующего в осьминога, было искренне жаль.

Краски сгущались везде, в том числе нянями.

– Сначала было светло. Потом становилось всё темнее и темнее, потому что ты рисовала!

– Так рисуйте сами! Москва слезам не верит. А кому-то так понравилась картина, что он купил весь дом!

– Почему же отель-мама[16 - Мама, проживающая с взрослым сыном и оказывающая ему услуги по хозяйству] не могла отпустить, освободить своего почти сорокалетнего сына или просто оставить его в покое? Думается, лишь потому, что он оставался последним источником улучшения её пенсионного благополучия…

Мы с Тамарой ходим парой!

Мы с Тамарой – санитары!

К лету двенадцатого на панель мобильного Рёйтер вынес три телефонных номера: “Мама”, “Амур” и “Мила Кунис”.

– Барак за меня вступился, – тихо сказала Елена.

– Барак за тебя вступился, потому что ты зарабатываешь ему деньги, – высказался Рёйтер.

“Саша был тысячу раз прав на этот счёт”, – согласилась Елена. – “Хотя деньги я не ему персонально зарабатываю, а Банку. И он отправил клиентский договор по другому адресу”.

* * *

– Что ты от меня хочешь? – спросил Рёйтер в ванной комнате.

– Я хочу, чтобы мы остались друзьями, – ответила Елена спокойно и ровно.

Плашмя его не устраивало.

– Я тебе ещё пригожусь, – сказал он жалобным тоном в прихожей, отправляясь на переговоры.