Татуировки. Точка невозврата

Никаких имён при встречах с ним – дневных и вечерних – не произносилось, да он и не спрашивал, наслаждаясь тайной, связывающей его, бедного крестьянского сына с этими высшими служителями католического бога, требующего от своих служащих клятву неприкосновения к женщинам и целибата. Но он был мужчиной, хотя и особым, геем, и умел хранить тайну глубоко в своей памяти и в сердце.

Он видел своих высокопоставленных церковью клиентов на первых страницах центральных газет, но рот его был закрыт от сплетен щедрыми подаяниями отцов церкви, оплачивающими его верную службу деньгами католической церкви.

Тарантино иногда ходил на исповедь в близлежащую к его квартире церковь, но никогда не выдавал ни одного имени, говоря на проповеди туманно и неконкретно. Он чувствовал, что бог его любил и охранял от неприятностей.

Так прошло еще двадцать лет. В его постели побывали многие известные в Италии люди, но он начал уставать от этого круговорота ночной жизни и решил вернуться в Сорренто. Денег было достаточно, чтобы купить небольшой домик на тихой улочке, недалеко от порта, и из своего окна он видел море.

– О, соле мио! Но голос его уже потерял юношескую гибкость и не звучал так, как раньше. Он стал стареть, но был весел и рад каждому дню своей жизни. Бог сохранил его и от спида, и от венерических болезней – может благодаря своей крестьянской крепкой генетике, а может, и из-за веры, которая вела в его постель только хороших клиентов.

Он жил один, и семьи у него не было, но он имел множество знакомых и любил проводить дни – а просыпался он около полудня – в одиночестве, делая макияж, крася свои ногти и просто читая сплетневые новости из жизни великих, многих из которых он видел в своей постели без одежды и помпы.

Так однажды, прожив шестьдесят лет на этом свете и не увидев ничего, кроме родной Италии, он проснулся от ощущения, что что-то не то с его телом, служившим ему все эти годы правдой и верой, и вздохнув последний раз земного воздуха, он умер – легко и мирно, так же как и жил.

Душа его выбралась из его тела, посмотрела последний раз на Тарантино, лежавшего без движения в той постели, которую знали многие, очень многие и стала подниматься туда, куда после смерти владельцев поднимались все души – так называемое чистилище, чистилище душ.

Душа была спокойна и радостна – Тарантино обращался с ней хорошо и душу не предавал. Он был хорошим человеком. Всегда.

4.