В стреляющей глуши. Подготовка к вторжению

Вскоре, потрясая аксельбантами, вошёл и установил на стол тарелку с жареными в масле, тонко нарезанными кусочками. При этом из левого рукава его мундира выпала записка. Науманн сделал вид, что последнего не заметил. Рассчитано это было на Аню. Если девушка и впрямь играет двойную игру, то запаникует и выдаст себя словом или делом. У Ани и впрямь внутри всё сжалось. Внутренности сделались, словно упругий резиновый мячик. Но в следующий момент усилием воли она стала понемногу расслабляться.

– Вот что, милочка, – Науманн намазывал тонкий лепесток мармелада на круглый золотистый хлебец: – Я вижу, что вы ощущаете себя как дома.

– О, да, герр Науманн! – мгновенно подыграла ему Аня. Она тут же пригубила чашку с ароматным кофе. – Вы прямо волшебник. Так очаровать меня за короткий срок. Не скрою, от былых подозрений, что вы собираетесь меня использовать, а затем оставить на съедение, ну… моим друзьям, не осталось и следа.

– Ну, не стоит переигрывать, фройлен комсомол! Не стоит, право. Я не зверь, как и все мы: Я хотел сказать, большинство из нас. Не верите мне, милое создание? – Науманн пристально посмотрел ей в глаза: – Всё дело во времени. Я вовсе не прошу, чтобы мои слова воспринимались… как есть?.. как руководство к действию. О, нет! Это было бы по меньшей мере непрофессионально, – его светлые брови порывисто взметнулись требуя «момента истины». – Но! Вот, примите это в качестве аванса, – он отодвинул оброненную Менцелем записку к ней поближе.

– Зачем мне это? – Аня невинно округлила глаза. Но, завидя угрожающую решимость в глазах Науманна, совершила шажок к массивному письменному столу с телефонами, возле которого он возвышался чёрным монументом.

В записке, что представляла собой клочок, неровно вырванный из ученической тетради по математике, кто-то тупым химическим карандашом криво нацарапал: «Радуга всех выдаёт.

Девушку мелко затрясло, несмотря на специальные самовнушения и частые остановки дыхания. Всё было настолько явственно и дико, что дошло до сознания почти сразу же. Будто по спине ударили железным прутом. Будто у своего лица она ощутила звериный оскал без намордника с хлопьями вонючей пены.