Пути тьмы

Телосложение Сакари не отличалось внушительными мускулами, но он не был физически слаб, всё-таки проглядывались очертания бицепсов, кубиков, разного рода прожилок. Коснувшись раны кусочком белого хлопка, на который была нанесена мазь, девушка заметила, как напряглись все его мышцы на груди. – Больно? – полюбопытствовала она.

– Нет, – холодно ответил Сакари и Ферат усмехнулась его детской наивности, как будто она не видит, что он на самом деле чувствует боль.

Когда ведьма закончила перевязку, ангел оделся и без напоминания пошёл разводить огонь в камине.

– Ты совсем сил не жалеешь, я смотрю, – протянул парень.

– Могу себе позволить, – не без доли бахвальства заметила девушка.

– Странно, я слышал, что последнюю сильную тёмную ведьму Ковен убил лет так сто назад.

– Сто одиннадцать, – поправила Ферат. – Только между нами, Ковену лучше не знать о моём существовании, – ведьма наконец сделала глоток чая. Сакари молча вытащил все дрова и направился на улицу.

– Нужны другие, ты же не хочешь загореться? – спросил он и тут в его глазах сверкнул хитрый огонёк, который пропал также быстро, как и появился.

– Ну ты и дурак, – с довольной ухмылкой попивая чай, проговорила девушка. – Хорошо хоть сначала думаешь, а потом делаешь.

Только что, как Сакари показалось сначала, он придумал отличный план по избавлению от главной проблемы, нужно было всего лишь поджечь полено и Ферат бы сгорела, вот только сердце ему на место тогда вернуть было бы некому, а без него он словно калека среди других ангелов смерти.

– Ну как вам всё это?

– Он неплох, – лениво протянула Бастина, умываясь после обеда. – Но соврал.

– Что? Когда? – вздёрнула брови Ферат.

– Когда сказал, что пришёл сюда из-за голода. Слишком спокойным и терпеливым был он в тот момент, – устраиваясь на шерстяной подстилке, сказала кошка.

– Но он один из древних, – заметила Евита, садясь на плечо хозяйке. – Для него нормально контролировать голод и всё равно поглощать города.

– Резонно, – согласилась ведьма.

– Откуда ты знаешь, что он прям древний, мало ли сколько лет самому старому из них, может этот ещё зелень, а может и является самым старым, – не без доли раздражения произнесла Бастина. – Мы никогда не узнаем этого.