Патриот планеты

Зачем страдает беспокойный – когда умеренность тела и благоприятие климата зовут оставить томление души и отдаться покою и созерцанию? В чем причина, когда движения мира суетны, а разум легок? В чем суета желаний? Когда мягкость поступи и кротость взгляда укрощают и хмурость неба – зачем напрягает мышцы быстрый и зачем укорачивает он жизнь кротким? Вот в чем вопрос…

Хомяк снова опустил взгляд к земле, но затем поднял его вновь. Глаза были полны далекого блеска звезд. Голос стал строже:

– Не знаю я – и другие не знают.

Но что знаю я, это что если параметрические характеристики чьих-то реакций превышают допустимые настолько, что они начинают мешать остальным жить, то уже только простой здравый смысл подсказывает рекомендовать в качестве терапии таких характеристик железные печати общественного порицания, кои бы надежными тисками послужили носителю означенных реакций с дальнейшей целью благополучия многих и душевного здоровья кротких.

Закончив, Хомяк стал выжидательно смотреть наверх.

– Что скажете?

После минутного молчания голос сверху спросил:

– Вы сможете повторить это еще раз?

– А вы что там, записываете?

– Мне просто интересно.

Голос Господа дипломатично добавил:

– Здесь есть еще над чем поработать. – Как всегда, он был не совсем внятен, словно нижняя челюсть его в данную минуту покоилась на ладони. Гоподь вздохнул. – День еще не начался, а меня уже привлекли.

Хомяк задумчиво потрогал нос двумя пальцами.

– Вам непросто угодить, – заметил он с упреком.

– Вы не первый, от кого я это слышу.

– И, надо думать, далеко не последний.

– В вашем голосе слышится оттенок упрека, – сказал Господь.

Хомяк приподнял брови.

– Правда? А мне показалось, он полон скромной признательности и желания жить дальше.

– Господи, – сказал Господь Бог. – И здесь сосуд сарказма. Прямо наступить некуда. Вы бы могли проявить и чуточку больше терпимости, с учетом всех обстоятельств, – добавил он многозначительно.

– Это с учетом каких еще обстоятельств? – Хомяк подозрительно смотрел, пытаясь понять, что пропустил.

– Да всех. – Господь широко повел ладонью вокруг себя. Над лесом поднялась встрепанная со сна стая ворон и, обеспокоено галдя, беспорядочно понеслась прочь.

– Вы меня пугаете, – отозвался Хомяк с иронией. – Учет всех обстоятельств дела вряд ли будет по зубам даже вам.

Господь помолчал.