Патриот планеты

У вас столько амбиций, что иногда просто не знаешь, на что еще надеяться и где можно укрыться…

Хомяк с сожалением глядел, как большой потенциал остается без должного применения.

– В вас столько желания жить, что это создает проблемы вам самим. Столько жестокости, что вы даже свою судьбу – свою судьбу – решаете сами… Вот вы лежите и в вас столько наглой, равнодушной надменности аристократа, что любой, пытающийся в меру своего ума пройти вашей тропой, рано или поздно попадает в глупое положение. В вас столько невыносимой, звериной, ледяной заносчивости, что даже огромные расстояния, нас разделяющие, не кажутся основанием достаточным, чтобы питать к вам благодушие.

Хомяк тяжело вздохнул.

– В вас столько удачливости, что ловушки, расставленные на ваших путях, видятся лишь данью уважения справедливости.

Хомяк смотрел, ожидая какой-то реакции, готовности к открытому диалогу, потом покачал головой.

– Столько невыносимой искренности хищника, что всему миру остается только учиться искусству изворотливости, закрывать глаза и предаваться отчаянью.

Хомяк смотрел, печально собирая в ладонь семечки.

– В вас столько насмешливости, злобы и эндорфина, что это убивает даже то немногое из теплого, что еще можно было к вам испытать. И столько животной готовности откровенно смеяться над обстоятельствами, что удел остальных – только мертвая серьезность. Наконец, в вас столько бесстыдства и спокойствия, что уже перестаешь понимать, что есть добро – и есть ли оно где-нибудь…

Приведя обширный список обвинений (Черный Волк давно лежал, закрыв глаза), Хомяк смотрел, еще где-то в глубине своего сердца надеясь на какой-то признак контакта и понимания.

– Вам есть что привести в свое оправдание?

Волк, не раскрывая глаз, не без усилия размыкая непослушные губы, произнес, усмехнувшись:

– Это становится интересным. Я тут лежу, а вы, пользуясь моим положением, начинаете меня грузить своим вздором.

Хомяк в некотором недоумении приподнял брови.

– А что делать? Вы полагаете, это можно было бы сделать в какое-то другое время? – заметил он довольно резонно.

Волк через силу спросил, не раскрывая глаз:

– А кто у вас будет товарищем секретаря?

Хомяк с неодобрением раскладывал рядом большие семечки, устраиваясь удобнее, всерьез и надолго.

– Лес, – коротко ответил он. Его трудно было пробить сарказмом. – Пойдем по порядку.