Когда мы танцевали на Пирсе

– Не ходи, если не хочешь, солнышко, – сказал папа, словно взмолился.

– Нет, я как раз хочу в школу. И пойду.

– В школу, – снова повторила Бренда.

Папа обнял меня в ответ. Да так крепко, что я едва дышала. Все дети уже построились, я не хотела отставать, выделяться с первого дня. Задергалась в папиных объятиях. У папы взгляд стал тоскливый, и меня привычно затошнило.

– Присматривай за Брендой, папа. Свози ее на море.

Дети гуськом направились к школьным дверям. Я еле сдерживалась, чтобы не крикнуть: «Отпусти меня! Пожалуйста, отпусти!» Дама снова зазвонила в колокольчик.

– Просьба всем родителям покинуть школьную территорию. Приходите за детьми ровно к четырем!

– Или в парке погуляй с Брендой, ладно, папа? Ну, уходи же! – прошептала я.

Папа крепче прижал меня к груди, потом отпустил и побрел прочь. Я его фигуру еле различала – слезы застили мне глаза.

Никого из детей во дворе уже не было. Осталась только дама с колокольчиком.

– Пойдем, деточка, – сказала она, приблизившись.

Хотелось бросить: «А я и не боюсь! Это мой папа боится!» И было очень досадно. Теперь эта важная дама решит, что я плакса и нюня. Она взяла меня за руку, так мы и вошли в школу. Там, внутри, были вешалки-крючки. Дама показала, где мой крючок, я повесила пальто, и она повела меня в класс. Я все еще злилась, в животе было нехорошо. Вот бы папа просто сказал: «Удачного тебе дня, Морин!» – так нет же.

– А у нас тут маленькая трусишка! – Вот с какими словами меня ввели в класс и оставили стоять перед целой толпой незнакомых ребят.

Я прямо чувствовала, как на меня таращатся, а сама глаз поднять не смела, только думала: «Ну спасибо тебе, папочка! Удружил!»

Вдруг раздался голос:

– Я ваша учительница.

Тогда я подняла взгляд. Что за красавица – белокурая, синеглазая!

– Меня зовут мисс Филлипс. А как твое имя?

– Морин О’Коннелл, – почти прошептала я.

– Ну так вот, Морин О’Коннелл, тебе тут нечего бояться.

Я кивнула. Села и осмотрелась. Решила, что в классе очень нарядно. Стены желтые, окна высокие, солнечный свет так и льется. Кругом картинки – изображения святых угодников, а на полочке даже есть миниатюрный Ноев ковчег со всеми живыми тварями, какие туда уместились, и каждой твари – по паре. На столе я нашла новенькие карандаш и тетрадку. А рядом со мной, оказалось, сидит девочка с длинными рыжими косами.