Немножко по-другому

Он оглядывается, как будто сам не знает, где сидит:

– Должно быть, эти скамейки поставили недавно, но мне нравится, что они в стороне.

Я киваю.

– Как дела?

– Хорошо.

– Чем занимаешься?

– Договорился встретиться с девушкой с писательского мастерства, она будет моим критиком.

– Будешь работать с той цыпочкой, Лией?

– Не-а, с самой приставучей девчонкой в мире. Хотел бы я, чтобы это была Лия.

Я ему верю: он такую мину скорчил. Как назло, во мне поднимает свою уродливую голову старший брат.

– Так она тебе действительно нравится!

Он закатывает глаза.

– Ты с ней уже говорил?

– Нет.

– А я с ней недавно разговаривал.

Мои слова заставляют его насторожиться.

– Что? Что ты ей наговорил, Сэм?

– Ничего, клянусь! – Поднимаю руки в знак капитуляции. Он на меня пристально смотрит:

– Клянешься, что не повел себя как засранец?

– Клянусь.

– Не верю.

– Ну и ладно.

Мы зашли в тупик, но я все равно решаю продолжить:

– Поговори с ней. Она симпатичная.

Он пожимает плечами.

– Ну ты что, почему нет?

– Сам знаешь, почему, – говорит он. Я и на самом деле знаю, но такие причины считаю глупыми, и мне так думать позволительно, потому что я его брат.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом, о чем угодно, – предлагает Гейб.

– Как тебе жизнь куратора академической резиденции, или какой там абракадаброй называется твоя должность?

– Нелегко. На днях пришла девушка и увидела, как я плачу над ее заданием по математическому анализу. Я никогда им не занимался, мне хватало алгебры и начал анализа.

– Тяжело.

– Да уж. Мне жаль ребят, у них ведь поначалу, кроме меня, никого нет, понимаешь? Если бы я не потерял стипендии, им назначили бы кого-нибудь более полезного.

– Универ не назначил бы тебя на эту должность, если бы ты был бесполезным.

– А я вот уверен, что меня назначили из жалости.

– Все равно, – говорю, стараясь за что-нибудь ухватиться, за что угодно, чтобы вытянуть его из спирали жалости к себе, которая уже начинает его затягивать.

Тут он захихикал.

– Что правда, то правда.

– Отдельная комната – это потрясающе.

Он поднимает брови.

– Я три долгих года терпел ночной пердеж Кейси.

Гейб смеется.

– Не хочешь проводить меня до столовой? – спрашиваю, понимая, что сто лет не ел, а дома еды нет.

– Не-а, мне еще надо встретиться с приставучей девчонкой, забыл?

– А, точно.