Перунов век. Мировое древо

– Благодарю, что привезли меня сюда и спасли жизнь, – в машине Людмила согрелась, да и на улице было не сильно холодно, но княжна поёжилась, словно подул холодный ветер.

– Не стоит благодарности.

– Я пойду с вашего разрешения?

– Я не кусаюсь. Вас смутила моя должность, моё имя или мой приезд?

– Сказываются усталость и волнение, Константин Андреевич.

– Позволите перед тем, как я вас отпущу, узнать какой у вас дар?

– Это неэтичный вопрос.

– Знаю, но после того, как вы влезли ко мне в голову, думаю, приличия можно и опустить.

Прошу вас. Полагаю, что если буду знать наверняка, это сможет помочь следствию. Не секрет, сколько подозрений падает на вашего отца, но вы могли бы помочь мне их разрушить.

– Я умею читать поверхностно мысли. Обрывки, фразы… Нужна сильная концентрация. Я не телепат в полной мере, и мне нужен телесный контакт.

– Насколько сильный? – Кажется, он хотел смутить Людмилу, но княжна лишь улыбнулась.

– Достаточно прикосновения.

– Прекрасно.

– Ещё я могу ходить по снам других людей.

Видеть их страхи, образы, живущие в подсознании, картины прошлого или нечто на них похожее, так мне кажется. Но влиять на это не могу.

– И что для этого вам нужно?

– Человек, который спит.

– Насколько близко с вами?

– В соседней комнате, может, в доме. Я не измеряла линейкой.

– Это вы зря. К любому делу нужно подходить с линейкой. И что же вы с такими способностями таитесь в своей Холмогорской губернии? Неужели никогда не хотели в столицу?

– Это допрос?

– Нет, просто беседа.

– Тогда позвольте я пойду. Моё желание посетить столицу не имеет отношения к расследованию, вам так не кажется?

– Чего таить… Любопытство и мой порок. А теперь оставляю вас – служба. Не могли бы вы при мне зайти в этот дом и не покидать его до моего возвращения.

– Почему?

– Обещаете?

– Я собиралась дождаться Лизу.

– Замечательно.

Людмила поднялась по ступенькам и нажала на звонок. Ей открыли так быстро, будто ждали за дверью.

Она обернулась и посмотрела на Громова, тот поклонился.

– Проходите-проходите, барышня, – её встретила горничная Лизы. – Этот столичный нечистик с ночи прибыли. Командует, по дому хозяином ходит. Молодой князь перед ним бегает, срамота. Вот жив был бы Антон Григорьевич, он энтого упыря в доме бы не потерпел. За что нам такие невзгоды?

Людмила переступила порог своего бывшего дома и закрыла дверь, всё ещё чувствуя на себе взгляд серых стальных глаз.