Перунов век. Мировое древо

Официально ни один жрец в храмах империи не проведёт такой свадебный обряд, но Алексей уверил, что у него есть связи. Людмила и подумать не могла, что подпольным храмом, готовым провести свадьбу дворянки и вольного, окажется земное пристанище покровителя её рода.

Людмила считала, что все храмы Чернобога тринадцать лет назад были уничтожены. Верила словам отца, что семейное капище рядом с их имением – последнее в империи. Но оказалось, что город, которым когда-то управляли князья Чернышёвы, имеет свои секреты.

Пройдя систему коридоров и лестниц недостроя, они вышли к просторной закрытой площадке. С двух сторон её защищали стены, с третьей был выход на недостроенный балкон, а с четвертой расположился котлован. Свет фонарика блеснул на штырях арматуры, торчащих из зияющей пасти, и вновь погрузил пол в темноту. Людмила бессознательно сделала шаг в сторону от котлована и потянула за собой Лизу.

Здесь пол был расчищен: бетонная крошка вперемешку со стеклом возвышалась небольшими пирамидами вдоль стен.

Деревянный чур Чернобога смотрелся здесь чужим. Маленький, выкрашенный чёрной краской, невзрачный, словно пребывающий в заточении в этой бетонной коробке. Игравшее пламя оживляло неподвижные черты его лица и подсвечивало серебряные усы, что искрились на чёрной краске.

Рядом с чуром стоял совсем молодой светловолосый парень в одеяниях жреца. Он был очень высокий и худой. Костлявые руки не находили себе места, пока он, в конце концов, не сложил их на груди. Под почти чёрными глазами залегли тёмные круги, а пламя выхватило из тьмы острый нос и скулы, что придало ему сходство со сказочным Кощеем.

– Это будет законно? – голос Людмилы показался ей чужим, когда эхом подлетел вверх и разнёсся по недострою.

– Обижаете, барышня, – светловолосый почти шептал, – имею право проводить любые церемонии и выдавать все необходимые бумаги, которые требуются в подобных случаях.

– Давайте к делу, – Алексей переглянулся со своим молчаливым другом и протянул Лизе руку.

Всё-таки сегодня он на себя непохож. Неужели Лиза не замечает? Эта мысль не давала Людмиле покоя. Княжна Чернышёва точно знала, что подруга свою свадьбу представляла совершенно иначе.