Побег из Невериона. Возвращение в Неверион

Ветка царапнула о повозку. Нащупав повод, он двинул вола вперед.

Листья чернели пятнами в освещенном костром тумане.

– Я, может, и ошибаюсь на твой счет, – усмехнулся контрабандист, снова выйдя на свет, – но ты, похоже, хорошо здешние места знаешь.

– Только потому, что знаю эту полянку, известную всем контрабандистам от Еноха до Авилы? – Незнакомец хмыкнул и проткнул еще один кусок мяса палочкой, приготовленной, пока контрабандист ходил за повозкой.

– Я, к примеру, о ней не знал, пока одна очень странная путница не сказала мне, как ее найти.

На деревянной тарелке у костра лежал большой шмат сырого мяса с остатками шкуры, а рядом – нож длиной с ляжку.

Контрабандист привязал вола к тонкому деревцу рядом с ослом.

– Ты, видно, привык распоряжаться.

– Потому что я малость постарше тебя? – Незнакомец протянул ему мясо на палочке. – Или ты принимаешь меня за таможенника, сидящего тут, чтоб кормить молодых воров?

– Нет, на таможенника ты не похож. – Присев на корточки по ту сторону костра, контрабандист пристроил свою палочку рядом с вертелом незнакомца.

Незнакомец ухмыльнулся. У него не хватало двух зубов сбоку, а тот, что рядом с дырой, сильно подгнил.

– Достаточно зрячий, но если не хочешь меня разозлить, не подходи ко мне справа. Он отличает день от ночи, свет от тени, а вблизи и улыбку от хмурой мины отличить сможет. Ну, а от другого и вовсе ничего не укроется. Зачем тебе это знать?

– Да просто, наверно, многие думают, что ты на этот глаз слеп.

– Называют иногда, да я и не против. Знавал я одного карлика в Кхаки, так его Заморышем звали. Другой, из Венаррского каньона, был в полтора раза выше меня, ручищи-ножищи что стволы древесные, грудь и живот как две пивных бочки – он у нас звался Кабаном. Прозвища не в обиду дают, надо ж как-то назвать человека.

– Но ты говоришь, что этим глазом кое-что видишь, поэтому одноглазым тебя могут назвать только те, кто знает не близко – близкие так не скажут.

– Чьи таможенники сильно докучают таким, как мы с тобой, а? – Незнакомец снял с огня вертел, понюхал мясо. – К чему ты спрашиваешь? Принимаешь за таможенника меня? Что ж, тем, кого встречаешь в пути, доверять и верно не следует. Но здесь, поверь мне, бывают только контрабандисты – это тебе любой скажет.