Десять железных стрел

– Надеюсь, ты понимаешь, что мы могли бы уже с этим всем покончить, – ответила я, усаживаясь на свое место за столом в дальней кабинке, из чьей тени мы наблюдали. – Я могла бы заполучить все бумаги, которые тебе нужны, еще до того, как хоть кому-то пришлось бы выслушивать его треп.

– Нам, – поправил Джеро. – У него есть бумаги, которые нужны нам. – Он глотнул вина. – И как бы ты это провернула?

Я глянула на Джеро.

– Ты просишь меня провернуть?

– Я прошу тебя объяснить.

– Не знаю. Найду, что в нем ломать, пока не отдаст.

– И как бы ты это сделала, не привлекая внимания и, соответственно, стражу?

– Не знаю. Проследовала бы за ним в какой-нибудь переулок.

– Он глава революционной шпионской сети целой местности. Думаешь, он не знает, как стряхнуть кого-либо с хвоста?

– Слушай. – Я сощурилась. – У меня есть револьвер, стреляющий магией. Я б что-нибудь придумала.

Выражение лица Джеро стало суровым.

– Если ты не хочешь, чтобы все кончилось тем, что нас заметят, раскроют и без церемоний казнят, прячь эту штуковину.

В ответ на намек, что я, дескать, могу его контролировать, Какофония вскипел под плащом. Но это, попрошу заметить, чистая правда – какими бы нечестивыми силами он ни обладал, наличие пальцев в их число не входит. Но как бы он ни разобиделся, сама идея привлечь его к такому заурядному действию, как запугивание бестолкового пьяницы, требовала ответа.

И это я уже скрыть не могла.

– Ты, конечно, очаровашка, когда нервничаешь, но с этим револьвером я умею обращаться. – Я снова мрачно уставилась в сторону стойки. – Просто говорю, что могла бы хоть как-то ускорить процесс. Если б ты дал мне взять меч, мы бы уже отсюда выдвинулись.

– Мечи привлекают внимание.

– Не там, откуда я родом.

– Здесь тебе не какой-то рубежный фригольд, где люди убивают друг друга прямо на улицах. Терассус диктует определенные условия.

Взгляд Джеро вперился в Кропотливого, который бешено жестикулировал, по всей видимости, изображая дуэль.

– Кропотливый понимает. Он точно знает, как выглядит. Люди из кожи вон лезут, чтобы не смотреть на пьяниц, на что он как раз и рассчитывает. Ты видишь кретина, как и всякий имперец. Однако этот человек – око Революции в этом городе.

Джеро перевел взгляд на меня, без следа веселья на лице.

– Поэтому у нас все должно пройти безукоризненно.