Десять железных стрел

Или моей.

Как я сказала, единственная цена, о которой стоит задумываться – та, которую ты готов заплатить. И потому я направилась вниз – по коридорам таверны, мимо суровой мадам Кулак – и добралась до подвала, к закрытой двери.

Ведь то, что он мне предлагал… я была готова заплатить.

– Идиотка.

Соглашались не все.

– Я чуял его страх, его отчаяние, – прохрипел Какофония из кобуры пылающим голосом. – Никакой он не блестящий ум. Он скорбящий вдовец, что цепляется за хладный труп. Потакая его мании, ты тратишь наше время.

– Я всего лишь его выслушиваю, – отозвалась я.

– Ты слышишь то, что хочешь услышать.

– Если учесть, что меня сейчас отчитывает говорящий револьвер, не могу сказать, что это так.

– Он ни к чему нас не приведет. Добыча уйдет из твоих рук еще дальше. Твоя месть сойдет на нет и станет эпитафией на твоей могиле, не более.

– А твое тело? – Я глянула на него сверху вниз. – Оно тогда тоже отменяется, верно? Вот потому-то ты и расстроен.

Он умолк, вспыхнул жаром. Так я и поняла, что попала в точку.

Считывать эмоции живого оружия – штука непростая, но я-то, в конце концов, Сэл Какофония. Я проворачивала штуки покруче.

– Он предлагает нам способ убить больше магов, – продолжила я. – А это значит больше магии для тебя, а это в свою очередь значит, что ты получишь желаемое куда раньше.

– Не забывай, почему мы добываем мне новое тело, дорогая, – прошептал он. – Мне бы очень не хотелось, чтобы ты мучилась галлюцинациями об альтруизме.

Теперь притихла я.

Не только потому, что выдвинутое обвинение было мне ненавистно, но и потому, что мы стояли у двери, к которой меня отправил Два-Одиноких-Старика, и мне не хотелось, чтобы кто-то увидел, как я болтаю с револьвером.

Все-таки нам ни к чему, чтобы этот гребаный помешанный старикан с безумным планом свергнуть империи подумал, что взял и нанял сумасшедшую, верно?

Я подняла руку, собираясь постучать. Но сделать это мне не удалось – дверь чуть нахрен с петель не слетела. Она врубилась в стену подвала со стоном металла и снопом искр.

И проход заполнили широкие плечи Агне.

Она наклонилась, впившись в меня сощуренным взглядом, и процедила сквозь зубы:

– Ворона вылетает в полночь.

Я мигнула.

– Чего?

– В Катаме множество кафе.

Я сощурилась в ответ. Кто-то из нас двоих для происходящего то ли слишком пьян, то ли слишком трезв. Но прежде, чем я определилась, на плечи Агне легли ладони, и Джеро – с немалым усилием – сдвинул ее в сторону.