Десять железных стрел

Не то чтобы я полагал, будто они не развяжут бой никогда. – Он вновь взглянул на свой крошечный город, с прорезавшимся на лице отчаянием. – Я думал, что все станут смотреть на Последнесвет как я. Думал, что они посмотрят на его огни, его башни, его воду и увидят то же, что и я. Каждое утро я просыпался, я смотрел на город и думал, как мне повезло, что удалось его построить, создать. – Он вздохнул так тяжко, что чуть не потерял равновесие. – Как смотришь на свое дитя и гадаешь, сколько всего великолепного оно сотворит, увидит, кем станет.

Никто не смотрит на свое дитя, гадая, сколько людей из-за него погибнет.

Голос умолк. Следом опять померк взгляд. Он уже не глядел на крошечный город. Опустевшие глаза были по-прежнему устремлены на него, но видели нечто другое, нечто далекое, где этот город все еще жил, где его люди все еще смеялись, где путники проходили многие мили, чтобы хоть несколько часов постоять под его огнями.

Я, как он, уставилась на миниатюрные здания. Попыталась увидеть. И на мимолетнейшее мгновение мне почти показалось, что я смогла.

Потом я моргнула. В тот миг, когда мои глаза закрылись, я увидела только руины, окутанные душным пеплом.

Безмолвные.

– Это правда?

Я подняла взгляд. Два-Одиноких-Старика не смотрел на меня. Но обращался ко мне.

– Что правда?

– Молва, – ответил Два-Одиноких-Старика, – о том, откуда у тебя шрам.

Я не стала спрашивать, который он имел в виду, в этом не было нужды. Моя рука, словно сама по себе, потянулась, и пальцы дотронулись до длинной, неровной линии, что сбегала от ключицы до живота.

Под прикосновением она заныла, запульсировала, словно обладая собственным сердцебиением.

– Зависит от того, которую ты слышал. Их много.

– Я слышал, – прохрипел Два-Одиноких-Старика, – что его оставил Враки Врата. Слышал, он у тебя кое-что забрал. Слышал, ты забрала кое-что у него.

Шрам пульсировал сильнее с каждым словом, ломился от боли под пальцами.

– Тогда правда, – прошептала я. – А вот если хочешь знать, что он у меня забрал…

– Не хочу.

 – Два-Одиноких-Старика покачал головой. – Я не хочу этого знать. Мне не нужно этого знать. Я только… – Он наконец поднял на меня взгляд. – Что ты чувствуешь… когда об этом думаешь?

Я не ответила.

Я хотела сказать, что это потому, что не знаю как. Хотела притвориться, что это выше моих сил, что все эмоции, чувства переплелись, словно колючий кустарник, и за них больно даже тянуть, не говоря уже о том, чтобы выпустить их наружу. Я не могла.