Десять железных стрел

Я надела его, набросила на голову капюшон – казалось бы, от зачарованного палантина ожидаешь чего покруче, но черт его дери, если он не полезен.

Старую дорогу, извивающуюся через лес, уже укрывал тонкий снежный ковер, девственная белизна, тронутая лишь колесами караванов и проходящими зверями. Несколько ив, до сих пор упрямо хранящие листву, низко склонялись, накапливая на ветках снег. Вдалеке птица пропела единственный куплет одинокой песни, последний знак, что осень подошла к концу.

Я закрыла глаза, вдохнула холод.

Леса Долины Борруса тянулись неподвижной, беззвучной, черно-белой вечностью.

Честно, если закрыть глаза на ту часть, где людей безжалостно рвало на куски, картина выходила вполне годная.

Время от времени можно было что-то разглядеть сквозь бесконечность деревьев. Вдали показалось поспешно устроенное кладбище с деревянными, торчащими как грибы, табличками для мертвецов, которых не смогли унести. У дороги ржавел революционный башенный танк, его каменно-металлический остов, разорванный магией, скрылся под снегом, крестьянин среди королей.

Тут и там виднелись следы, где обрушивали свою ярость маги – гранитные статуи из солдат, с застывшим на лицах ужасом в последний миг перед ударом чар; расколотые деревья и взрезанная земля там, где вырывались огромные зазубренные шипы; случайный Отголосок обретал очертания в завитках ветра, беззвучно кричал и затем растворялся.

В Шраме разница между плохим клоком земли и хорошим заключается в следующем: или жизни неизменно угрожают твари и бандиты, или жизни неизменно угрожают воюющие за этот самый клок армии.

И Долина Борруса была одним из наилучших мест на всей этой сраной земле.

Прохладное лето, сносная зима – начало уже соблазнительное. Однако ее богатства – руда, древесина, дичь и рыба – вот, что в первую очередь привело туда Славную Революцию Кулака и Пламени, свежеосвобожденную от гнета Империума. Аналогичным образом тех же качеств – и того, что землей нынче владели бывшие подданные – хватило, чтобы заставить имперские легионы с их магами за них сражаться.

Последовавшие битвы были жестокими – чего и следует ожидать от битв между страной фанатиков с огромными пушками на боевых машинах и страной швыряющихся магией безумцев, срущих огнем, – и в конце концов победу, кровавую, временную, одержал Империум. Со временем, благодаря местным усилиям, мятежам и старому доброму счету потерь, установился шаткий мир.

Мир, которым я намеревалась пока что насладиться.