Десять железных стрел

Синдра шагнула назад, стискивая меч. Мерет с трудом сглотнул, охваченный ледяным страхом.

– Почему нет?

– Потому что это их земля, – прорычала Синдра. – Они тяжело трудятся на ней. Слишком тяжело, чтобы оставить ее ради скитальца. Они скорее умрут, чем позволят тебе…

– Я поняла.

Скрипнула кожа. Запела латунь. Упавшие на ствол снежинки обратились в пар.

Какофония. Мерет задержал дыхание.

Синдра выругалась, обнажая клинок и плавным движением принимая боевую стойку. Однако после не шелохнулась – либо ждала первого удара от Сэл, либо слишком охеренно испугалась при виде этого ухмыляющегося дракона.

Она не напала.

Как и Сэл.

– Аптекарь, – Сэл выудила что-то из сумки, щелчком открыла барабан револьвера. – Кто живет вон в том доме?

– Котором? – оглянулся Мерет.

– Через дорогу. Большой такой.

Мерет сощурился. Более крупный, более красивый на фоне остальных бедняцких домишек, особняк госпожи Калавин возвышался аки крестьянин над землей. Госпожа явилась сюда с деньгами, как говорили, после смерти супруга в имперской армии.

Она возвела себе добротное жилище – недостаточно по имперским меркам, разумеется, но явно получше всего остального в Малогорке. У нее, в конце концов, было аж два этажа.

– Госпожа Калавин, – ответил Мерет. – Но…

– Она живет одна? – поинтересовалась Сэл, защелкнув барабан обратно.

– Со слугой, но этим утром они оба отправились на рынок в Соваград.

– Живность? – Сэл взвела курок.

– Одна кошка. Но хозяйка всегда берет ее с собой.

– Спальни и кухня, – продолжила Сэл. – На втором этаже?

– Н-нет, – Мерет нахмурился. – Госпожа говорит, что из-за бедра ей больно подниматься по ступенькам, так что…

– Хорошо.

Сэл подняла Какофонию.

И спустила курок.

Грохнул выстрел, пуля с воем взрезала снежное небо и выбила в стеклах верхнего этажа рваную рану. Прошел миг-вздох.

И зазвенела Руина.

Взметнулись убранства – одежда, стулья, куски скульптур, – и дом взорвался волной звука.

На улицы вместе со снегом посыпались осколки стекла и обломки досок. Ошметки портретов взлетели на ветру. Снег окрасился вином из бутылок, словно кровью.

Крик Мерета утонул в шуме. Он еще никогда не видел столь разрушительной силы, столь непринужденного ужаса. Он не мог отвести взгляд от зазубренной короны, которую теперь носил дом.

И все же…

Чем больше Мерет смотрел, тем больше убеждался, что никто не пострадал. На улицах никого не было.