Десять железных стрел

Красивое лицо, хитрый язык, острая улыбка – но это не он. Настолько вблизи я различила морщинки, едва заметно разметившие его лицо: на лбу и у рта частенько напряженных, хмурых, у глаз, видевших куда больше, чем следует.

Звучит, наверное, банально – говорить, что я узнаю убийцу с первого взгляда, – но это правда. И не то чтобы я тут катила на него бочку; в Шраме, в конце концов, полно убийц, и несколько – мои добрые друзья.

Не убийство делает человека плохим или хорошим. А то, как он их совершает. И это жестокий факт жестокого мира, что самые подлые, гнусные по ночам крепко спят и легко расточают улыбки.

А может, и останутся навсегда.

Звучит, наверное, безумно – говорить, что именно поэтому я начала больше ему доверять, – но это тоже правда. И потому я встретила его усталый взгляд и спросила:

– И что он хочет взамен?

Улыбка Джеро померкла. Следом опустились глаза. И вес всех этих убийств рухнул на него камнями, и когда Джеро заговорил вновь, голос его звучал глухо, откуда-то глубоко изнутри.

– То же, что и ты, – ответил он. – Мести.

4. Малогорка

– Отпрыски…

Услышав оторопелый шепот, Сэл подняла на Мерета взгляд. Она сидела на подоконнике с тех самых пор, как они пришли в его дом, и смотрела в окно на поселение. Под закоптившей лицо сажей ее улыбка казалась широким белым шрамом, под стать тем, что уже изгибались на коже.

– Отпрыски? – хмыкнула Сэл.

Он не был религиозен – и не был имперцем. Просто из болтовни с редкими имперскими пациентами, которых ему доводилось лечить, почерпнул кое-что об этих легендарных первых магах, основоположниках каждый своего искусства, что пользовались неувядающим почтением по всему Империуму.

Однако история, которую только что ему поведала эта женщина, требовала какой-то реакции, а все ему известные ругательства к тому времени, как она остановилась, уже иссякли.

Скитальцы – дело нешуточное. Это в Шраме знали все. Равно как и то, что когда скиталец приближается к твоему поселению на десять миль, надо мигом дать деру и вернуться на руины, если те вообще останутся, когда скитальцу наскучит и он уберется.

Мерет вполне спокойно считал их таковыми – неким объединением непредсказуемых диких тварей и выдуманной страшилкой, детей запугивать, чтобы слушались.