Десять железных стрел

Луна высветила его лицо отчетливей, обличив выражение глаз, слишком юных для такого мужчины.

– Не стесняйся звать меня Джеро.

В моем ремесле, если можно его так назвать, человек, которому можно доверять, выглядит несколько иначе, чем ты думаешь. Тот, кто пригибается, когда к нему подходишь, кто вздрагивает, когда поднимаешь ладонь, кто рычит, когда с ним заговариваешь – этим доверять можно. Они не умеют скрывать свои проблемы за ухмылками и милыми голосками.

А голос Джеро был весьма мил.

Потому-то я и не пожала его протянутую руку.

– Разумеется, – произнес он, опустив ее, и неловко пожал плечами. – Доверяй ты так быстро, вряд ли о тебе ходила бы такая молва, верно?

– Верно, пожалуй, – отозвалась я. – И уж конечно, молва о том, что странным мужикам заявляться в задницу мира в глухой ночи – это хорошая мысль, тоже не ходит. – Я уставилась на него сверху вниз – насколько могла, правда, ведь он был примерно моего роста.

Джеро мигнул, окинул взглядом обугленные останки ребят Кассы, потом снова посмотрел на меня.

– Серьезно? – спросил он. – Ты оставила шесть деревень в состоянии, которое меняется от умеренно до капитально всратого. До этого я следовал за слухами о революционном дезертире по имени Кэврик Гордый.

Я сощурилась. Жар Какофонии призвал опустить ладонь на его рукоять.

– Кэврик, – резко произнесла я, – это имя, о котором и тебе, и мне стоит помалкивать. Он оставил Революцию для лучшей жизни, и если ты сотворил с ним хоть что-то…

Заканчивать угрозу не было нужды. Об этом мне сказало вытянувшееся лицо Джеро. И я знаю, мы только встретились, но надеюсь, ты не сочтешь меня мразью, ведь то, как я по-прежнему могла потрясти кого-то до печенок лишь горсткой слов, вызвало у меня холодную, злую улыбку.

– Заверяю тебя, он сам даже не подозревает о моем существовании, – ответил Джеро. – Мне дали указание отыскать не его. А тебя. Честно говоря, я кратковременно потерял твой след в Последнесвете.

Его гримаса стала отчетливее. У меня похолодела кровь.

– Но в том городе было потеряно много чего, верно?

Ага. Много чего было потеряно.