Десять железных стрел

Пил ровно столько, сколько нужно, чтобы себя не выдать. Тут он ничего не держал. Сухо как у целибатного скелета.

Глупость какая-то, но было у меня такое чувство, что открой я рот, оттуда польются отнюдь не доводы. И раз уж больше ничего не оставалось, я улеглась обратно и понадеялась на собственную силу воли.

Если б знала, до чего все дойдет, попросила бы Джеро, чтоб бросил меня истекать кровью на снегу.

Рухнув прямо на улице, я соскользнула куда-то в холодную темноту. Не знаю, сколько проболталась там, прежде чем меня выдернуло обратно в мир наяву, а из горла вырвался крик.

Я успела оглядеться – низкие потолки дома, умостившегося в глухой части Терассуса, алхимические шары, тихо горящие на книжных полках, заваленных записями, комната с до боли практичной мебелью, включая стол, на который меня уложил Джеро, и стул, на котором сидел он сам.

Уверена, в скромном двухэтажном жилище, где Эрет Кропотливый обустроил себе убежище, было больше интересного, однако в следующее мгновение задымился векаин, в нос ударил запах тухлых яиц, и обстановка стала заботить меня куда меньше, чем перспектива обделаться от боли.

Пожалуй, при всем этом, мне все равно повезло – у Кропотливого был запас этой штуки, и Джеро умел ей пользоваться. Только благодаря ему я была тут, а не валялась на дороге, бледная и обескровленная. Дыхание все-таки выровнялось, а боль начала из острой переходить в тупую.

– Кровотечение останавливается, – пробормотал Джеро. – Хорошо.

Я застонала.

– Когда там уже все?

– Сразу после худшей части программы.

Я даже малость выдохнула от облегчения.

– Отлично. Кажется, уже чутка полегчало.

– Ага, – отозвался Джеро, – так всегда бывает перед худшей частью.

– ЧЕГО?!

Я не ждала ответ, но если бы оный у Джеро и был, я бы его не услышала. Все органы чувств – осязание, зрение, обоняние, слух – вырубило болью. Агония пронеслась вспышкой по телу, заставляя мышцы сокращаться, а конечности беспорядочно молотить по воздуху. Тело как будто пылало изнутри, а потому всеми силами пыталось этот огонь погасить.

Кроме того, что он был рядом.

Сквозь боль я различала его силуэт на фоне алхимического свечения. Глаза, что глядели в мои глаза. Руки, что удерживали меня за плечи. Голос, что говорил со мной сквозь эту боль. И пусть я улавливала лишь несколько слов, я слышала его, холодный и мягкий, словно падающий снаружи снег.

Конец ознакомительного фрагмента.