Десять железных стрел

 – Я обхватила Какофонию обеими скользкими от крови ладонями и сощурилась, глядя в прицел. – Ты отпускаешь ее и получаешь точность. Или продолжаешь тянуть и получаешь что похуже.

– Сэл… – шепнула Агне, но продолжить не осмелилась. Даже это слово, пусть и тихое, заставило горло двинуться у лезвия. И пусть оно угрожало не мне, я ощутила болезненную гримасу Агне как никогда остро.

– Нет, скиталец, – ответил Кропотливый холодным, как ночь, голосом. – Это у тебя есть выбор. Погонишься за мной – может, не догонишь, может, убьешь.

Он сощурился. Я широко распахнула глаза. Агне вскрикнула. Он нацелил нож в сонную артерию.

– Прежде чем она истечет кровью.

И вонзил.

10. Терассус

Скрежет стали. Женский вскрик. Злое рычание. Все – краски, звуки, свет – сошли на нет, мгновение затянулось вечностью. И когда они вернулись до боли холодным воздухом в легких, я была готова увидеть кровь Агне, залившую всю мостовую.

А чего я совсем не ожидала, так это хладнокровного убийцу, который с удивлением и тревогой смотрел на нож в руке, согнутый идеальным полумесяцем.

«Невозможно, – подумала я, потому что иное в голову попросту не приходило. – Удар был прямым. Я же видела».

И все же нож сумел прочертить лишь ярко-красную полосу поперек горла Агне, а потом превратился в бесполезный кусок металла. И в поисках объяснения и Кропотливый, и я оторопело уставились друг на друга.

Никто не заметил ладонь Агне, пока та не обхватила здоровую руку революционера и не цыкнула языком.

– Как грубо.

А потом сдавила.

Раздался громкий хруст. Кропотливый рухнул на колени, крича и хватаясь одной бесполезной рукой за другую, согнутую, как тот валяющийся на земле нож.

– О, ну прелесть, – презрительно выдала Агне, коснувшись царапины – которая вообще-то должна была стать смертельной раной, – и отняла от нее окрашенную алым перчатку. – Теперь у меня кровь. Хоть представляешь, как трудно будет это замаскировать?

– Ты… ты… – Губы Кропотливого шевелились, пытаясь подобрать слова, равно как глаза силились разглядеть ее, нависшую над ним, одновременно грациозную и яростную.

– Маг, – прошептала я. – Ты же сраный мастер осады, так ведь?

Улыбка вернулась, как будто никуда не девалась. И все шесть с половиной футов роста склонились в изящном реверансе.

– Агне Молот. Мастер осады, вольный скиталец и любитель поэзии, – она подмигнула мне. – К вашим услугам.