Семь клинков во мраке

 – Я не вижу.

– Разве? – отозвалась женщина. – Позволь пролить свет.

Раздалось тихое шипение. И в черных провалах, где когда-то были глаза, занялись огни – алые, словно факелы. Женщина окинула площадь взглядом.

– Воздух неподвижен. Солнце холодно. Даже для птиц сие место сверх всякой меры нечисто. – Она постучала посохом по твердой черной земле. – Однако сию магию не способны породить смертные руки, неважно сколь грешные. Чуете, братья? Здесь семь душ призвали врага. – Она помедлила, пронизывая пространство пылающими глазницами.

Что бы ни превращало храмовых дев Обители в зубоскалящих, искалеченных Незрячих сестер, эти ритуалы были загадкой для всех, кроме них самих. Все, что известно, – они остаются напрочь блаженными, но получают особый дар вынюхивать все магическое. Хоть мага, хоть Прах, хоть Реликвию.

Например, как ту, что была у меня.

Блядь.

– Сюда призвали великую мощь, – пробормотала сестра. – Сотворили великую ересь.

– Вся магия – ересь, – проворчал второй ее спутник. – Лиходею, что скрывается, надлежит узреть свет. Зверю, что крадется, надлежит страшиться дня. Мужу, что ведет дурные речи, надлежит очиститься пламенем.

– Священное писание однозначно, брат, – забубнила женщина. – Но есть ересь и есть мор. Одно следует за другим, подобно тому, как птицы следуют за падалью. В этом месте высвободили великое зло, – она медленно обвела площадь огнями глазниц, – и оно по-прежнему не рассеялась.

На единственный жуткий миг она уставилась прямо на меня. Мой взгляд встретился с ее горящими глазницами. Я пригнулась.

Блядь.

Как я уже говорила, о Зрящем Боге мало что известно. Доподлинно ясно только одно: он кое-что подарил своим последователям. Нечто древнее, могущественное. То, что не способны объяснить талантливейшие ученые Империума. И я бы сейчас с удовольствием обошлась без его попыток прикончить меня.

К слову, дарованные силы меняются от одного последователя к другому. Неизменна лишь способность чуять магию, как птицы чуют мертвечину. Но Слепая ведь не могла учуять Какофонию, правда?..

Револьвер потеплел в ладони, словно отвечая. Я вообще бы не удивилась, если бы он принялся их сюда зазывать.

Я взвела его курок. Затаила дыхание, ожидая шагов, звона стекла, удара в двери.

Но раздался надсадный, хрипящий кашель.