Семь клинков во мраке

Ты всегда приходишь ко мне, и я упрямо думаю, что вот теперь-то ты останешься навеки, но… – Лиетт закрыла глаза. – На этот раз я сказала себе, что не впущу тебя. А ты взяла и вломилась через гребаное окно, верно?

Не знаю, зачем я к ней потянулась. Может, решила, что так будет лучше, что если я дотронусь до нее, подержу за руку, то отыщу нужные слова. Но как только ее пальцы оказались в моих, все слова исчезли.

Только ее ладонь. Та, что касалась меня по ночам, когда я не могла спать. Та, что вытягивала меня наверх, когда за мной гнались толпы с мечами наголо.

Та, которой я позволяла касаться моих шрамов, позволяла дать мне почувствовать, что они не часть сломленного человека…

Ладонь, которой придется штопать мои раны, а не созидать удивительные вещи, если я продолжу в том же духе.

И на этот раз отстранилась я. Поднялась с постели, и плевать на взвывший бок. Лиетт возмутилась, но я не слушала. Она права. Я все время возвращалась, я все время заливала ее порог кровью. Уйти – правильное решение.

Проклятия, которыми она меня осыплет, – его цена. Я могла не обращать внимания на слова.

Но, впрочем, не на Лиетт в дверном проеме.

– Что за херню ты творишь? – вопросила она, вскидывая руки, словно они могли меня остановить.

– Ухожу, – ответила я. И вздохнула. – Ты права, мне нужно…

– …хоть раз в жизни подумать! – рявкнула Лиетт. – Да что, мать твою, в моих словах для тебя прозвучало как «давай-ка я просто выбегу из дома с тяжелой раной и получу вторую в придачу»?

– Но ты только что сказала, я…

– Ты не услышала ничего из того, что я тебе сказала, потому что ты меня не слушаешь, – прорычала Лиетт.

 – Никогда, мать твою, не слушаешь! Всегда решаешь, что знаешь ответ, и уходишь, не давая мне даже закончить предложение. Так что позволь выразиться предельно ясно.

Глаза за стеклами очков стали убийственно серьезными. Охереть, а они всегда были такими большими?..

– Я знаю имена в том списке. И что они сделали. И что случится с тобой, если ты за ними отправишься.

Лиетт – Вольнотворец, искатель истины. Она не умела лгать. И не представляла, что случится. Иначе поняла бы, почему я не могу остаться.

– Дерьмо из-под птицы, – прошипела я. – Тогда ты знала бы, почему это письмо означает, что дело совсем хреново. И сколько людей погибнет, если я их не остановлю. – Я сощурилась. – Ты не знаешь, что они натворили. И на что способны.

– Я… – возмутилась было Лиетт, но ее голос умолк, взгляд потух. – Хорошо. Этого я не знаю.