Семь клинков во мраке

Лиетт вытянулась в струнку, стиснув перо так, что оно треснуло, а разъяренный взгляд, который в меня вперился, был из тех, что обычно берегут исключительно для талантливых людей, способных обоссать могилы твоей матушки, бабули и прабабули одновременно.

Лиетт ненавидела, когда я вспоминала Законы Вольнотворцов.

Несмотря на строгую независимость, сборище гениальнейших и неудержимых создателей все-таки нуждалось в некотором подобии порядка. И хотя их излюбленные Законы были заковыристы и невразумительны – их выдумала компания отщепенцев-алхимиков, механиков и прочих мастеров, что еще тут ждать, – запомнить первые семь не представляло труда.

Например, мой фаворит, номер три.

– Всякий долг между Вольнотворцом и любым, кто оказывает помощь Делу, Вольнотворец обязан уважить, – наклонилась я ближе с улыбочкой, за которую сама бы себе съездила по морде. – Уверена, что сделала для тебя достаточно. Помнишь, как я добыла тебе запретный томик имперских письмен?

– Украла, – поправила Лиетт.

– А еще я убила бандитов, которые сожгли твою предыдущую мастерскую.

– Отплатила исцелением твоих ожогов после того, как ты сожгла их укрытие вместе с моим исследованием, которое они стащили.

– А как насчет трупа того барона?

– Ты сказала, это подарок, – обиделась Лиетт.

– Ну, – я вздохнула, – видимо, хорошо, что я прихватила кое-что с собой, да?

– Бьюсь об заклад, что это не извинение.

Наверное, стоило оскорбиться. Но, откровенно говоря, я ведь и правда сволочь.

Я откинула кожаный клапан сумки. Заметив блеск стекла, Лиетт мгновенно подняла взгляд. Я усмехнулась, не спеша ее обрадовать. Не могла не растянуть удовольствие. И, как только извлекла банку из толстого стекла, до краев наполненную фиолетовым порошком, по выражению лица Лиетт я поняла – оно того стоило.

Видишь ли, в мире есть всего две вещи, которые Вольнотворец любит больше секретности: то, что ему непонятно, и то, что можно превратить во взрывчатку.

Добыча ингредиентов для Вольнотворцов приносит приличные деньги. Но большинство падальщиков либо слишком умны, либо слишком трусливы, чтобы убивать скитальцев.