По звёздам прямо не ходят

И я решила делать что могу с тем, что есть.

Сейчас у меня есть деньги на месяц. Куча исписанных тетрадок, заметок в телефоне, 2000 похеренных заметок при принудительной смене пароля и 2900 вовремя заархивированных на почте. И до сих пор нет финала, с которого все нормальные люди начинают.

Я бы и рада была ничего этого не хотеть и не делать, но просто по-другому не могу. Пусть будет так, как будет. Спасибо, что читаете.

    Ваша О.Сэ. Ми.

Спасибо Тате Феодориди, Таше Пранокано, Марине Критской и дневнику Лизы Измайловой, Зеленцову С.

Н., Элизабет Гилберт, моей фее-крёстной, которая об этом не имеет ни малейшего представления, она и те её слова, свет глаз, улыбка и то, с какой любовью, заботой и нежностью ко всем нам она разговаривала тогда, – навсегда в моём сердце.

Спасибо моему мужу, который оставался со мной все эти годы, когда меня беспощадно ломало и кидало, и просто делал то, что доложен делать, и моей дочери, которую я просто люблю, а также художнику обложки, созданной по моему эскизу.

Ну и, конечно, всё написанное является полностью вымыслом автора.

«…смеясь, кто-то назвал меня артистической натурой без талантов, я никогда не стала бы великой, а маленькой – это тоже не моя роль».

    Дневник Лизы Измайловой, вологодской гимназистки

Книга 1

Лёли смотрел в окно.

Там были серые тополя на фоне такого же неба. Тут – зелёные листья бамбука, пуансеттии, орхидеи, мяты и лимона.

Если вот так прищуриться и немного отойти в сторону, чтобы сочный лист закрывал слепящий фонарь, то вполне себе вид на Центральный парк Нью-Йорка.

Трик-трак.

Он проснулся в каком-то пустом помещении. Постепенно гул в ушах свёлся в тишину, а расплывчатые пятна в предметы.

Никакого понимания кто он, где, почему здесь и зачем, куда идти и что он собирается делать.

«Что ж. Будем разбираться по ходу пьесы», – подумалось словно кем-то другим внутри собственной головы.

«Что у нас тут?» – рассеянный полусумрак, столы, стулья, деревянная лакированная стойка, в углу массивные бархатные диваны с ворохом сваленных одеял и подушек.

Когда-то здесь было людно, судя по былой добротности. Поблёкшие выцветшие стены, мутное зеркало в витой барочной раме. Надо осмотреться и принюхаться.

«Таак, а вот это уже интересно», – из серо-коричневого капюшона торчало одно лисье рыжее ухо с хрустальной висячей серьгой со звёздами, а одно скорее волчье чёрно-серое.